Фандом: Ориджиналы. Хуже нужды покидать обжитый замок отца и отправляться в заброшенный храм, чтобы добыть Рог Изобилия, не может быть ничего. Так думала владелица разоренного феода, леди Морена. Ошибка стала очевидной, когда ей пришлось взять в напарники Артраана — преследующего свои цели дракона с вполне человеческими замашками, анекдоты о котором ходят по всему Северу…
Добавить в моё избранное
292 мин, 36 сек 13576
— Артраан, посмотри на меня, — ласково попросила она, стараясь скрыть тревогу. Дракон обернулся, приподнял голову и взглянул на подругу. Пронзительно, печально, обреченно… От прежней беззаботной улыбки, от морщинок, собравшихся в уголках развеселых блестящих глаз, не осталось и следа. Все померкло. А худшие опасения подтверждали драконьи зрачки — крохотные черные точки, сузившиеся, словно из-за слепящего солнца.
Яд. Безжалостный убийца, от которого невозможно ни убежать, ни спрятаться, ни отбиться. Тот-самый, что способен расправиться с могучим пещерным медведем. Вождь клана Кергьюз, Игрид д`Моук, забрал любимых пауков наивного Трейва вовсе не для того, чтобы обезопасить сородичей. Ему нужен был лишь стрельный яд, не оставляющий раненым и шанса выжить.
Тихо кружились и падали крупные хлопья снега. Всякие звуки заглушала белесая мгла. Фигуры лошадей и воинов, бродивших неподалеку, стали едва различимыми. Казалось, здесь остановилось само время.
Вдруг Морена отшвырнула в сторону обломок отравленной стрелы, рывком поднялась и, припадая на больную ногу и спотыкаясь, побежала к единственному оказавшемуся поблизости черному дракону, коим был Ганмонд.
— Я вернусь! — кричала она через плечо. — Не отчаивайся, продолжай бороться! Вернусь!
Ящер, оставшийся одиноко лежать на льду, провожал ее прощальным взглядом. Зрение Артраана ослабло, и видел он лишь неясные силуэты, то расплывающиеся в темные пятна, то собирающиеся в узнаваемые фигуры вновь. «За помощью, должно быть,» — решил он. Все правильно. Морена преградила уходившему дракону путь, замахала руками, что-то горячо объясняя. Но неудавшийся принц лишь сердито гаркнул в ответ и неспешно двинулся в другую сторону, ясно дав понять, что судьба соратника его не тревожит. Откуда ж Морене бело знать, что Ганмонд Артраану — закадычный враг? Такой и пальца о палец не ударит, чтобы хоть попытаться помочь. Вот, Морри уже бросила уговаривать его, побежала куда-то еще. Запнулась, упала, поднялась вновь. Неравнорогий не мог поверить, что все это она делает для него.
Вдруг случилось то, чего он ожидал меньше всего. Его высочество, будто отрицая что-то, мотнул головой, развернулся и кинулся вслед за Мореной. Не прошло и нескольких секунд, как она уже сидела верхом на стремительно набирающем высоту драконе с пурпурными пятнами по краям крыльев. Вскоре оба они исчезли, растворились в белесой мгле.
«Вот так дела… — озадаченно протянул Артраан. — Что ж, ваше высочество, вы в очередной раз меня удивили. Было приятно враждовать с таким человеком, как ты, Ганмонд. Мне определенно будет тебя не хватать».
По телу дракона пробежала мелкая дрожь. Перетерпев ее, Артраан поднял голову и посмотрел в низкое серое небо.
Он всегда считал, что пришел в этот мир зимой: снегопад был первым его осмысленным воспоминанием. Смутным, размытым, но таким дорогим… Именно оно и на чужой стороне, и в минуту отчаяния напоминало ему, кто он и откуда. Потомок храброго монтермарца и стойкой реварки, дух которого от Севера неотделим. Артраан с грустной улыбкой вспоминал, как когда-то ловил большие красивые снежинки чистой, не испачканной еще ни в каких злодеяниях ладошкой, и теперь.
Он уже не страшился того, что недавно казалось таким пугающим. Старый и одинокий, дракон не мог желать для себя лучшей доли. За правое дело, в бою, на родной стороне… Да. Он прошел свой тернистый, извилистый путь, и теперь готов был его окончить. Остановиться здесь и сейчас.
У палатки Миррарда тем временем было не протолкнуться. Кругом на земле, на соломе, кучах тряпья и шкурах животных лежали раненые. Страшные колотые и рубленные раны, впившиеся в тела несчастных наконечники ржавых копий и стрел. Кровь, боль и стоны. Кто-то из этих людей пришел сам, кого-то на руках принесли товарищи. Всем им нужна была помощь лекаря, и Миррард на помощь приходил. Ему поддавались даже самые тяжкие раны, которые уносили жизни воинов на протяжении веков. Ведь теперь в его руках был артефакт, которым не пользовался еще ни один целитель — легендарная Чаша Жизни.
Вода, пролитая из Чаши, в считанные минуты заживляла увечья, быстро снимала боль. Воины, что еще полчаса назад бились в агонии, теперь вставали, благодарили священника и на своих ногах спешили обратно, на поле боя, чтобы вновь прийти на помощь соратникам.
Палатки стояли слишком плотно друг к другу, и приземлиться меж них было невозможно. Ганмонд сел на краю лагеря, и к священнику помчался уже на своих четырех. Морена, с трудом державшаяся на его спине, указывала путь. Она спешилась, когда впереди показалась целая очередь пострадавших в бою.
— Миррард! Миррард! — звала она, проталкиваясь к палатке лекаря.
Священника Морена нашла за работой: он помогал ополченцу, из груди которого только что вытащили копье. Несчастный стонал и бредил, из его носа и рта текли тонкие струйки крови. Помочь ему могло только чудо.
Яд. Безжалостный убийца, от которого невозможно ни убежать, ни спрятаться, ни отбиться. Тот-самый, что способен расправиться с могучим пещерным медведем. Вождь клана Кергьюз, Игрид д`Моук, забрал любимых пауков наивного Трейва вовсе не для того, чтобы обезопасить сородичей. Ему нужен был лишь стрельный яд, не оставляющий раненым и шанса выжить.
Тихо кружились и падали крупные хлопья снега. Всякие звуки заглушала белесая мгла. Фигуры лошадей и воинов, бродивших неподалеку, стали едва различимыми. Казалось, здесь остановилось само время.
Вдруг Морена отшвырнула в сторону обломок отравленной стрелы, рывком поднялась и, припадая на больную ногу и спотыкаясь, побежала к единственному оказавшемуся поблизости черному дракону, коим был Ганмонд.
— Я вернусь! — кричала она через плечо. — Не отчаивайся, продолжай бороться! Вернусь!
Ящер, оставшийся одиноко лежать на льду, провожал ее прощальным взглядом. Зрение Артраана ослабло, и видел он лишь неясные силуэты, то расплывающиеся в темные пятна, то собирающиеся в узнаваемые фигуры вновь. «За помощью, должно быть,» — решил он. Все правильно. Морена преградила уходившему дракону путь, замахала руками, что-то горячо объясняя. Но неудавшийся принц лишь сердито гаркнул в ответ и неспешно двинулся в другую сторону, ясно дав понять, что судьба соратника его не тревожит. Откуда ж Морене бело знать, что Ганмонд Артраану — закадычный враг? Такой и пальца о палец не ударит, чтобы хоть попытаться помочь. Вот, Морри уже бросила уговаривать его, побежала куда-то еще. Запнулась, упала, поднялась вновь. Неравнорогий не мог поверить, что все это она делает для него.
Вдруг случилось то, чего он ожидал меньше всего. Его высочество, будто отрицая что-то, мотнул головой, развернулся и кинулся вслед за Мореной. Не прошло и нескольких секунд, как она уже сидела верхом на стремительно набирающем высоту драконе с пурпурными пятнами по краям крыльев. Вскоре оба они исчезли, растворились в белесой мгле.
«Вот так дела… — озадаченно протянул Артраан. — Что ж, ваше высочество, вы в очередной раз меня удивили. Было приятно враждовать с таким человеком, как ты, Ганмонд. Мне определенно будет тебя не хватать».
По телу дракона пробежала мелкая дрожь. Перетерпев ее, Артраан поднял голову и посмотрел в низкое серое небо.
Он всегда считал, что пришел в этот мир зимой: снегопад был первым его осмысленным воспоминанием. Смутным, размытым, но таким дорогим… Именно оно и на чужой стороне, и в минуту отчаяния напоминало ему, кто он и откуда. Потомок храброго монтермарца и стойкой реварки, дух которого от Севера неотделим. Артраан с грустной улыбкой вспоминал, как когда-то ловил большие красивые снежинки чистой, не испачканной еще ни в каких злодеяниях ладошкой, и теперь.
Он уже не страшился того, что недавно казалось таким пугающим. Старый и одинокий, дракон не мог желать для себя лучшей доли. За правое дело, в бою, на родной стороне… Да. Он прошел свой тернистый, извилистый путь, и теперь готов был его окончить. Остановиться здесь и сейчас.
У палатки Миррарда тем временем было не протолкнуться. Кругом на земле, на соломе, кучах тряпья и шкурах животных лежали раненые. Страшные колотые и рубленные раны, впившиеся в тела несчастных наконечники ржавых копий и стрел. Кровь, боль и стоны. Кто-то из этих людей пришел сам, кого-то на руках принесли товарищи. Всем им нужна была помощь лекаря, и Миррард на помощь приходил. Ему поддавались даже самые тяжкие раны, которые уносили жизни воинов на протяжении веков. Ведь теперь в его руках был артефакт, которым не пользовался еще ни один целитель — легендарная Чаша Жизни.
Вода, пролитая из Чаши, в считанные минуты заживляла увечья, быстро снимала боль. Воины, что еще полчаса назад бились в агонии, теперь вставали, благодарили священника и на своих ногах спешили обратно, на поле боя, чтобы вновь прийти на помощь соратникам.
Палатки стояли слишком плотно друг к другу, и приземлиться меж них было невозможно. Ганмонд сел на краю лагеря, и к священнику помчался уже на своих четырех. Морена, с трудом державшаяся на его спине, указывала путь. Она спешилась, когда впереди показалась целая очередь пострадавших в бою.
— Миррард! Миррард! — звала она, проталкиваясь к палатке лекаря.
Священника Морена нашла за работой: он помогал ополченцу, из груди которого только что вытащили копье. Несчастный стонал и бредил, из его носа и рта текли тонкие струйки крови. Помочь ему могло только чудо.
Страница 82 из 86
