Фандом: Ориджиналы. Хуже нужды покидать обжитый замок отца и отправляться в заброшенный храм, чтобы добыть Рог Изобилия, не может быть ничего. Так думала владелица разоренного феода, леди Морена. Ошибка стала очевидной, когда ей пришлось взять в напарники Артраана — преследующего свои цели дракона с вполне человеческими замашками, анекдоты о котором ходят по всему Северу…
Добавить в моё избранное
292 мин, 36 сек 13577
Сын священника, Авейно, наполнил Чашу из котелка, и Миррард склонился над умирающим, окропил его рану водой.
— Выживет, выживет… — приговаривал он, чуть тронув лоб раненого. — И не такие выживали.
Хранительница хотела уже подойти к Миррарду и забрать Чашу, но остановилась. Поступив так, она обрекла бы на гибель десятки людей. Артефакт необходим был всем этим раненым, и лишить их последнего шанса ради спасения Артраана она не могла. Да и сам дракон едва ли простил бы ей такую жестокость.
— Фляга. Мне нужна фляга! Срочно! — обратилась она к воинам. Пехотинец армии Иррау с рукой, повисшей, словно плеть, нашарил не поясе флягу, но отвязать ее не смог. На помощь ему пришел его боевой товарищ. — Спасибо, спасибо вам! — сбивчиво благодарила их, вытаскивая из горлышка сосуда пробку, Морена. Внутри оказалось недопитое вино. Женщина выплеснула его на снег и поспешила к священнику.
— Миррард, дай мне воды из Чаши!
Тот обернулся. На лице его, запачканном каплями чужой крови, засияла радость.
— Дитя мое, как я рад тебя видеть! — воскликнул он, взяв в руки драгоценный сосуд.
— Миррард! — Морена всучила ему фляжку без пробки. — Быстрее!
Авейно вновь наполнил Чашу, а Миррард зачерпнул из него воды.
— Но я не ручаюсь за целебный эффект, — добавил он, с сомнением глядя на флягу. — Да и по что тебе?
Морена, ничего не ответив, выхватила фляжку из его рук, заткнула ее пробкой и бросилась назад, к Ганмонду.
Из-за снегопада не стало видно совсем ничего. Время убегало, словно вода сквозь пальцы, а Ганмонд летел низко над замерзшей рекой, еще только стараясь угадать, где остался ждать Артраан; Морена громко звала его по имени. Наконец, вдали послышался драконий рев. Его высочество поспешил к источнику звука.
Встретили их двое драконов — Хунтерд и Конастер. У лап их хрипел присыпанный снегом, словно укрытый белым саваном, Артраан. На плече его алело кровавое пятно. Он дергался, брыкался и судорожно скреб по льду передними лапами, а из его пасти выступила пена. На отравленного дракона было страшно и горько смотреть.
— Ар! Ар! Ты меня слышишь? — соскочив с плеча Ганмонда, крикнула ему Морена. Хунтерд на это молча покачал головой и горько зажмурился. Морри упала на колени перед другом. — Нет, нет, нет, Рогалик… Держись, только держись! — лепетала она, вырывая из фляги пробку. Женщина стряхнула с драконьего плеча окровавленный снег и щедро полила рану водой. Запахло вином. Пустой сосуд упал на лед.
Морена убрала с морды Артраана белую пену, обняла его большую тяжелую голову и прижала ее к себе.
— Артраан! Открой глаза, Артраан! Проснись же, умоляю! — звала она дракона по имени. Звала, гладила его, говорила ласковые слова и все надеялась, что чудодейственная вода сейчас заживит рану, а Ар очнется, глянет на нее весело и на обычный вопрос ответит бодро: «живее всех живых!»
Но волшебства не происходило. Бока дракона опали и более не вздымались; он перестал биться, а его поджарый живот едва вздрагивал в такт тщетным попыткам схватить хоть немного воздуха ртом. И это было самым страшным. Морена видела, как тяжело умирал ее друг, но сделать не могла ничего.
Ганмонд наблюдал за происходящим с некоторого расстояния, видом своим не выдавая никаких эмоций. А ведь казалось: вот оно, то, чего он так ждал! Заклятый враг беспомощно лежит на льду, будучи не в силах даже пошевелиться! Но где радость? Где гром победы? Танцы на костях?
Да не было ничего, кроме жалобных драконьих хрипов, что звучали все реже и тише. Вскоре Артраан скорбно, совсем по-человечьи вздохнул и замер. Успокоился, будто его оставил пригрезившийся кошмар.
По холодной щеке Артраана скатилась слеза Морены; плечи женщины задрожали, а пальцы ее впились в косматую драконью гриву. Хунтерд склонился над другом и приобнял Морри крылом. Шмыгнул носом Конастер. Ганмонд отвернулся и побрел прочь. Здесь он был чужой.
Тихо кружились и падали крупные хлопья снега. Его высочество старался отвлечься, не думать ни о чем, но в памяти оживали картины прошлого. Вот он, еще будучи юным принцем с плащом за плечами, всерьез собирался свергнуть короля Хангерда и избавиться от братьев, чтобы занять трон Хардостала. Тогда же в его родном замке невесть откуда появился и Артраан, заносчивый и вечно лезущий не в свое дело худощавый южанин, который ловко срывал его планы, не давал ему взять на себя грех отцеубийцы. Сколько же ненависти вызывал один лишь его вид… Прошло немного времени, и оба они — уже черные драконы, служители Серого Союза. Ганмонд оставил всякие претензии на статус короля, отказался от радикальных убеждений и где-то в глубине души начал даже раскаиваться в содеянном, но зато обзавелся семьей. Артраан же близких так и не нашел, а в его вечно растрепанной гриве ни то от возраста, ни то от несладкой жизни появились первые седые пряди. По-прежнему одиозная личность.
— Выживет, выживет… — приговаривал он, чуть тронув лоб раненого. — И не такие выживали.
Хранительница хотела уже подойти к Миррарду и забрать Чашу, но остановилась. Поступив так, она обрекла бы на гибель десятки людей. Артефакт необходим был всем этим раненым, и лишить их последнего шанса ради спасения Артраана она не могла. Да и сам дракон едва ли простил бы ей такую жестокость.
— Фляга. Мне нужна фляга! Срочно! — обратилась она к воинам. Пехотинец армии Иррау с рукой, повисшей, словно плеть, нашарил не поясе флягу, но отвязать ее не смог. На помощь ему пришел его боевой товарищ. — Спасибо, спасибо вам! — сбивчиво благодарила их, вытаскивая из горлышка сосуда пробку, Морена. Внутри оказалось недопитое вино. Женщина выплеснула его на снег и поспешила к священнику.
— Миррард, дай мне воды из Чаши!
Тот обернулся. На лице его, запачканном каплями чужой крови, засияла радость.
— Дитя мое, как я рад тебя видеть! — воскликнул он, взяв в руки драгоценный сосуд.
— Миррард! — Морена всучила ему фляжку без пробки. — Быстрее!
Авейно вновь наполнил Чашу, а Миррард зачерпнул из него воды.
— Но я не ручаюсь за целебный эффект, — добавил он, с сомнением глядя на флягу. — Да и по что тебе?
Морена, ничего не ответив, выхватила фляжку из его рук, заткнула ее пробкой и бросилась назад, к Ганмонду.
Из-за снегопада не стало видно совсем ничего. Время убегало, словно вода сквозь пальцы, а Ганмонд летел низко над замерзшей рекой, еще только стараясь угадать, где остался ждать Артраан; Морена громко звала его по имени. Наконец, вдали послышался драконий рев. Его высочество поспешил к источнику звука.
Встретили их двое драконов — Хунтерд и Конастер. У лап их хрипел присыпанный снегом, словно укрытый белым саваном, Артраан. На плече его алело кровавое пятно. Он дергался, брыкался и судорожно скреб по льду передними лапами, а из его пасти выступила пена. На отравленного дракона было страшно и горько смотреть.
— Ар! Ар! Ты меня слышишь? — соскочив с плеча Ганмонда, крикнула ему Морена. Хунтерд на это молча покачал головой и горько зажмурился. Морри упала на колени перед другом. — Нет, нет, нет, Рогалик… Держись, только держись! — лепетала она, вырывая из фляги пробку. Женщина стряхнула с драконьего плеча окровавленный снег и щедро полила рану водой. Запахло вином. Пустой сосуд упал на лед.
Морена убрала с морды Артраана белую пену, обняла его большую тяжелую голову и прижала ее к себе.
— Артраан! Открой глаза, Артраан! Проснись же, умоляю! — звала она дракона по имени. Звала, гладила его, говорила ласковые слова и все надеялась, что чудодейственная вода сейчас заживит рану, а Ар очнется, глянет на нее весело и на обычный вопрос ответит бодро: «живее всех живых!»
Но волшебства не происходило. Бока дракона опали и более не вздымались; он перестал биться, а его поджарый живот едва вздрагивал в такт тщетным попыткам схватить хоть немного воздуха ртом. И это было самым страшным. Морена видела, как тяжело умирал ее друг, но сделать не могла ничего.
Ганмонд наблюдал за происходящим с некоторого расстояния, видом своим не выдавая никаких эмоций. А ведь казалось: вот оно, то, чего он так ждал! Заклятый враг беспомощно лежит на льду, будучи не в силах даже пошевелиться! Но где радость? Где гром победы? Танцы на костях?
Да не было ничего, кроме жалобных драконьих хрипов, что звучали все реже и тише. Вскоре Артраан скорбно, совсем по-человечьи вздохнул и замер. Успокоился, будто его оставил пригрезившийся кошмар.
По холодной щеке Артраана скатилась слеза Морены; плечи женщины задрожали, а пальцы ее впились в косматую драконью гриву. Хунтерд склонился над другом и приобнял Морри крылом. Шмыгнул носом Конастер. Ганмонд отвернулся и побрел прочь. Здесь он был чужой.
Тихо кружились и падали крупные хлопья снега. Его высочество старался отвлечься, не думать ни о чем, но в памяти оживали картины прошлого. Вот он, еще будучи юным принцем с плащом за плечами, всерьез собирался свергнуть короля Хангерда и избавиться от братьев, чтобы занять трон Хардостала. Тогда же в его родном замке невесть откуда появился и Артраан, заносчивый и вечно лезущий не в свое дело худощавый южанин, который ловко срывал его планы, не давал ему взять на себя грех отцеубийцы. Сколько же ненависти вызывал один лишь его вид… Прошло немного времени, и оба они — уже черные драконы, служители Серого Союза. Ганмонд оставил всякие претензии на статус короля, отказался от радикальных убеждений и где-то в глубине души начал даже раскаиваться в содеянном, но зато обзавелся семьей. Артраан же близких так и не нашел, а в его вечно растрепанной гриве ни то от возраста, ни то от несладкой жизни появились первые седые пряди. По-прежнему одиозная личность.
Страница 83 из 86
