Две цепочки следов

Еще несколько лет спустя Гаруна отправила, казалось, непримиримых врагов на совместное задание, а по возвращении заставила их еще и расчищать снег вокруг ее хижины. В итоге Ганмонд и Артраан философствовали о жизни, лишь изредка приправляя изречения колкостями и бранью. С тех пор и убивать монтермарца как-то расхотелось: вражда превратилась в своего рода дружбу, непонятную никому, кроме них двоих.

Тишина звучала Ганмонду упреком. Не понимал, не уважал, не дорожил… Неоправданно груб был и нередко, даже не вникая в смысл сказанного, желал тому, кого считал заклятым врагом, скорой кончины. Забрать же слова назад и дать ему понять, что это все — наносное, ненастоящее, — не давали гордость и страх потерять авторитет. А теперь менять что-либо стало поздно. И в этом Ганмонд чувствовал львиную долю своей вины.

— А раны-то и нет… — раздался в отдалении удивленный голос Конастера.

— Точно… Спит будто, — согласился с ним Хунтерд. После некоторой паузы он добавил: — Ругайтесь как хотите потом, но меня дед учил… и когда собака на охоте в ледянющую воду упала и, казалось, померла, это сработало.

Послышалась возня. Ганмонд остановился и прислушался.

— Эй, эй, ты чего творишь?!

— И раз, и два!

— Хунтерд, не тронь его! Не тронь, говорено! — рыкнул на товарища Конастер.

— И три, и четыре!

— Дурень! Ничего святого нет!

— И раз!

Раздался душераздирающий кашель. Кто-то часто и шумно, будто после долгого утомительного бега, задышал. Ганмонд резко обернулся. Где-то там, позади, Хунтерд сидел, поставив передние лапы на грудину Артраана. Тот гримасничал и сопел, вывалив из приоткрытой пасти бледный, испачканный в пене язык.

— Твою же рогатину… — ошарашенно отпрянул от него Конастер.

— Живой, ты живой, Рогалик! — воскликнула Морена, трепля густую гриву друга, прижимаясь сырой и соленой щекой к его узкому лбу.

«Прав был Хунтерд, — подумал про себя Ганмонд, не без радости наблюдая за приходящим в себя драконом. — В его роду определенно были тараканы».

Две цепочки следов

Пророчество свершилось, миновала беда. Чаша Жизни помогла спасти всех пострадавших в бою. Груды костей, оставшиеся на льду Эдги, скрыл снег, а армии вернулись в родные государства. В еще недавно брошенных селениях вновь зазвучал детский смех, приветливо засветились окошки домов, а из их печных труб пошел дымок. Риддигэй д`Сэйфрид, от меча которой пал Игрид д`Моук, была посвящена в воины, после чего согласно традиции сожгла лук предыдущего вождя и стала главой клана Кергьюз. Она и верные ей осейю ушли на Запад, в горы Тингбейт.

Ларец Арнроха решено было перепрятать. Ныне он покоится где-то в Курящихся топях, надежно укрытый заклятиями ведьмы Гаруны и Хранителями. Император Иррау, Кроунт, пустил по миру сэра Талхама, синьора Морены, с молчаливого согласия которого все несчастья и начались; накопленные им богатства были переданы дочери Сеолдара. Ее бедный феод прямо-таки расцвел: маленький храм стал только краше, полуразрушенному замку вернулось былое его величие, крестьяне обрели новые дома. Хозяйка мелочиться не стала.

Сказать, что Артраан и не надеялся увидеть милое лицо Морены вместо кровожадной морды хозяина грешных душонок, белого волка Кувьена — не сказать ничего. Он безмерно радовался своему возвращению, радовался друзьям, радовался победе и выглянувшему из-за снеговых туч солнышку. Теперь в нем появилась твердая уверенность в том, что он нашел свое место в жизни, что окружают его верные товарищи и что все в этом мире возможно, покуда бьется сердце.

После собрания черных драконов, на котором Гаруна похвалила подчиненных за доблестный труд и отпустила их по домам, Артраан решился поговорить с тем, кто будто бы сторонился его, все время отводил взгляд.

— Эй, Ганмонд! Подожди! — кричал он вслед спешно удаляющемся принцу. Под лапами его хрустел свежий снег, укрывший Курящиеся Топи минувшей ночью.

— Ты не назвал меня Гандиком? Ну надо же, вода из Чаши действительно пошла тебе на пользу… Уровень интеллекта заметно повысился! — отозвался тот, даже не обернувшись.

— Да стой ты! Я же к тебе с благодарностями и прочей приятной лабудой! — Артраан наконец-то поравнялся с его высочеством. Тот изволил остановиться.

— Мой поступок не значит ровно ничего, и делать из произошедшего какие-либо выводы не стоит. Служебный долг, не более.

Неравнорогий усмехнулся.

— Ганмонд, ну я же видел, как ты… решился помочь Морене. Это нелегко тебе далось, правда? Знаешь, в тот момент я понял, что не ошибся в тебе. И никогда не ошибался. Может, ты не герой, но… уж точно не подлец.

— Все сказал? Свободен, — неудавшийся принц, не дожидаясь ответа, продолжил свой путь. Не из грубости, а, скорее, из желания поскорее отделаться от неприятного разговора. Артраан остался на месте, по-прежнему радостно улыбаясь ему.