Мне не нужен мир

Вот только Роберта в этом плане больше нет, потому что он стал бесполезен. Единственная польза, которая может быть от него — смерть в нужном месте, от нужной руки.

Он не сразу понял, что вышел на свежий воздух — так отвратительно пахло возле лагеря дорнийцев. Когда-то здесь были сточные ямы, и хотя Тайвин попытался отодвинуть их дальше от городской стены, смрад никуда не делся. Доран воистину не гнушался ничем, он готов был окунуть своих рыцарей в дерьмо, если это поможет победе.

Роберт выбрался на открытую местность и вскинул вверх руку с белым платком. Его последнее оружие, которое может принести Рейгару победу. Раньше он сжимал молот, а теперь едва может удерживать руку с куском ткани. Почему же сейчас он счастлив больше, чем тогда, у Трезубца?

— Кто здесь? — насторожились дозорные. Они долго разглядывали похудевшее лицо Роберта, долго проверяли его одежду и лишь когда убедились, что он не припрятал в штанах иглу — пустили дальше.

Лагерь Мартелла находился глубоко в лесу под густыми кронами и оказался неожиданно строгим. Роберт, прошедший войну от первого дня до последнего, помнил разные ставки, но Доран поразил его порядком, который царил у костров накануне победного рывка. Пылкие, резкие дорнийцы сидели одинаковыми группами возле огня и неторопливо ели. Роберт понял, что Рейгар не ошибся — утром Дорн планировал выступить, другой причины кормить солдат глубокой ночью он не видел.

— Что ж, не буду притворяться, что рад видеть тебя, Завоеватель, — тихо поприветствовал тот, кто должен был быть Дораном Мартеллом. Роберт никогда не видел его, но много слышал о тихом правителе неспокойного края. Доран выглядел уставшим, и Роберт испытал огромное искушение — вызвать его на бой. Даже после страшной раны, ослабший, голодный, измученный долгим переходом по потайным коридорам Гавани, он все равно был уверен, что Доран проиграет ему. Но это было не важно, потому что сейчас Доран был так же нужен своим рыцарям, как он, Роберт, — своему королю. Смерть дорнийца ничего не решит — осадить Гавань таким числом может даже ребенок. Рейгара просто задавят числом, и ему неоткуда будет ждать помощи. Станнис на юге, а все остальные, кто мог бы помочь — далеко на севере, и ждать их бесполезно. Есть только Роберт, чья смерть неожиданно быстро возросла в цене.

— Убей меня, и покончим с этим, — сказал он. — Я слышал, вся эта кутерьма из-за моего «предательства».

— Не нужно насмехаться надо мной, Баратеон, — ответил Доран. Даже слова, казалось, давались ему с трудом. Как он пережил такое долгое путешествие? — Дорн терпел, когда умерла Элия — во время войны неизбежны трагедии, мы не хотели ее продолжения. Дорн терпел, когда умер Оберин — мы видели, на что способны Ланнистеры, и раньше. Когда ты освободил Железный Трон, я начал надеяться, что Рейгар вспомнит о нас, но этого не случилось. Ты жив, несмотря на смерть Элии, несмотря на смерть Рейнис и Эйриса, — закончил Мартелл.

— Эйрис жив, — возразил Роберт.

— Дракон тоже кормил меня этой сказкой, — печально улыбнулся Доран. — Клиган убил мальчика, как убил его мать.

— Для чего мне лгать? Я пришел к тебе, чтобы ты убил меня и увел свое жалкое войско. Я тоже хочу мира, Мартелл, но, в отличие от тебя, не веду в бой свои войска.

— У тебя не осталось войск, — Доран был хорошо осведомлен. — Для чего ты лжешь, мне ясно — тебе хочется думать, что ты умрешь не напрасно. Нет, Баратеон, я не уведу свое войско. Мы шли так долго не для того, чтобы получить подачку и снова уйти в пустыню. Драконы должны нам, и теперь их время платить по счетам.

Роберт расслышал шум вдали, но не сразу обратил на него внимание. Шум нарастал — пока Доран говорил, он превратился в отчетливые крики.

— Очередная ловушка? — улыбка Дорана была не злорадной — горькой. Роберт на секунду увидел перед собой человека, который потерял сестру, брата и надежду, что их смерть будет отмщена. Он наблюдал за тем, как Трон, которому он присягал на верность, делят между собой жадные победители, и понял, что старый порядок приведет к новым войнам. Он пришел сюда, чтобы прекратить войну, как и сказал, но Роберт знал, что уже не сможет убедить его. Много лет назад он был на месте Дорана, и единственной правдой, которой он верил — была его собственная.

Крики приближались, Роберт попытался подойти к выходу из шатра Дорана, но путь ему преградили копья охранников.

— Ты останешься здесь, Баратеон, — сказал Доран, с трудом поднимаясь на ноги. Он прошел мимо Роберта, и тот во второй раз за ночь подавил в себе желание сделать последний рывок и забрать последнюю жизнь.

Запах гари, долетевший от входа в шатер, когда Доран вышел из него, напомнил Роберту септу.

— Вернитесь! — закричал он. Стражник, который стоял рядом с ним, дрогнул — его бесстрастное лицо осенила догадка. Он строго посмотрел на Роберта:

— Стой на месте.