Фандом: Гарри Поттер. Два человека, не поверившие когда-то друг другу и сами себе. Оба — вне закона, вне людей, вне правды. Проверка на прочность — признание перед самим собой.
Добавить в моё избранное
7 мин, 51 сек 19587
Возможности были — пора бы уже это признать. Трусость начиналась с одной только мысли о покупке опасной маггловской бритвы, потому что затем последовала бы трусость ее открыть, посмотреть на блестящее лезвие и сделать одно уверенное движение. Но лучше ли быть трусом, чем покойником?
Луна, как всегда, была не согласна. Ей не нужен был ни покойник, ни трус. Она развлекалась с живым обреченным нерассуждающим телом. Она надменно смеялась, выглядывая поверх облаков, провоцировала, заманивала, проливала чарующий свет сквозь пелену. У луны всегда были собственные взгляды, она никогда и ни с кем не считалась.
Сопротивляться ей было нельзя. Но луна знала все, все страхи, всю боль и все счастье, и упрекнуть в неблагодарности она не могла.
Потому что до сих пор чаша весов не склонилась на сторону Дамблдора, попросившего взамен доказать, или сторону Блэка, доказавшего и не просившего в ответ ничего.
Луна не любила лицемерия. Она презрительно усмехнулась и спряталась в облака. И в небе, обрадованная ее показной обидой, сперва незримая, невидимая, но отчаянно-смелая, все ярче и ярче разгоралась рождественская звезда.
Луна, как всегда, была не согласна. Ей не нужен был ни покойник, ни трус. Она развлекалась с живым обреченным нерассуждающим телом. Она надменно смеялась, выглядывая поверх облаков, провоцировала, заманивала, проливала чарующий свет сквозь пелену. У луны всегда были собственные взгляды, она никогда и ни с кем не считалась.
Сопротивляться ей было нельзя. Но луна знала все, все страхи, всю боль и все счастье, и упрекнуть в неблагодарности она не могла.
Потому что до сих пор чаша весов не склонилась на сторону Дамблдора, попросившего взамен доказать, или сторону Блэка, доказавшего и не просившего в ответ ничего.
Луна не любила лицемерия. Она презрительно усмехнулась и спряталась в облака. И в небе, обрадованная ее показной обидой, сперва незримая, невидимая, но отчаянно-смелая, все ярче и ярче разгоралась рождественская звезда.
Страница 3 из 3
