Фандом: Отблески Этерны. Дик отказался стать оруженосцем Алвы, не смог вовремя найти хорошего врача и потерял руку. Искалеченный герцог Окделл больше не нужен ни Мирабелле, ни Людям Чести. Но наступает время, когда без него может погибнуть весь мир.
Добавить в моё избранное
63 мин, 7 сек 1424
Тихий и жалобный звон разбившегося стакана прозвучал в вязкой, наполненной запахом воска и осени тишине оглушительно громко. Ветер колыхал белую занавеску, Валентин стоял спиной к ним и смотрел на что-то во дворе. Дик сообразил, что комната находится на первом этаже. Неужели явились какие-то враги? Но кто?
Придд беспомощно обернулся, сверкнул глазами и вовсе перестал быть похожим на того серьёзного, уверенного в себе молодого мужчину, которого Дик не узнал несколько дней назад в лагере. Но до двери было далеко, и Валентин всхлипнул сквозь зубы:
— Да, я сейчас… я иду…
И легко вспрыгнул на подоконник.
Алва сорвался с места, ухитрившись не зашибить Дика, который с ужасом смотрел, как такой спокойный обычно Валентин, ругаясь и о чём-то умоляя, пытается вырваться из рук у Ворона и что-то понявшего Эпинэ, который поспешил закрыть ему рот рукой. Никогда раньше Ричард не думал, что человек может стонать так глухо и отчаянно. Дик примёрз к месту: происходило что-то страшное, и он понимал, что лучше не вмешиваться, но камни молчали, хоть и перестали даже тихо гудеть, словно затаились в ожидании.
Ворон кивнул Ариго, и тот встал на его место, перехватив руки Придда, а сам регент шагнул к окну.
— Уходи, — сказал он, обращаясь к тому, кто стоял во дворе.
— Росио, — услышал Дик глухой голос снаружи. — Росио, не надо… я не хочу никому зла.
— Уходи, — был непреклонен Алва. — Дикон, свечи!
Ричард подхватился с места, поднёс ему подсвечник с пятью свечами. Алва дунул на одну, осталось четыре, и Дик стал понимать. Он заглянул через плечо Ворона и увидел, что во дворе стоит незнакомый юноша. Луна хорошо освещала его тонкую фигуру и лицо, так похожее на лицо шумно дышащего и мотающего головой Валентина. Неужели…
Додумать Дик не успел, юноша шагнул ближе к открытому окну, протянул руки.
— Росио, поверь, я никогда не причиню Тино вреда… никому из вас. Отпусти его, я хотел только поговорить.
— Пусть четыре Скалы защитят от стрел, сколько бы их ни было, — брякнул Дик, потрясённый своей догадкой. Он не был уверен, что остальные тоже знают древний заговор, но, к его изумлению, Робер подхватил волшебные слова. Валентин забился с удвоенной силой, но Дик понял, что он не вырвется.
Ариго произнёс свою строчку, и Алва торжественно закончил то, что не мог сказать Валентин. Выходец — а Ричард уже не сомневался, кто это, — покачал головой и отступил в тень. Луна, как назло, скрылась за тучами, и больше в темноте ничто не выдавало движения. Ворон захлопнул окно и запер на задвижку. Эпинэ рассматривал укушенную ладонь.
— Валентин.
Освобождённый Придд смотрел исподлобья и не двигался, видимо, понимал, что, пытаясь стереть мокрые дорожки со щёк, будет выглядеть глупо. Дик предусмотрительно наполнил свой стакан вином и сунул Повелителю Волн. Валентина усадили на постель, стакан дрожал у него в руке и зубы стучали об его край.
— Зачем вы… почему вы не дали мне поговорить с ним?
Ариго, переглянувшись с Вороном, покачал головой. Придд смотрел в одну точку, выталкивая слова:
— Зачем… он редко приходит… а теперь совсем не придёт… он так мне помогал…
Алва, не думая насмехаться, присел рядом с ним:
— Валентин, вы понимаете, что говорите? Он бы забрал вас и…
Придд вскинул покрасневшие глаза:
— Джастин не забрал бы. Я уже выходил к нему и касался его… и я жив. Я же его брат, он меня не тронет…
— Но он выходец! — не удержался Робер.
— Нет, — тихо сказал Валентин. — Тот, кто отказался от мести за свою смерть, перестаёт быть выходцем и становится другим…
Алва слушал внимательно, и Ричард вдруг почувствовал укол ревности при виде того, как сильно и в то же время нежно Ворон обнимает Придда. Но это было недопустимо, и он спрятал взгляд. С другой стороны, он бы и сам подошёл утешить бывшего однокорытника, если бы знал, что имеет на это право. Но обнимать Валентина искалеченной рукой казалось святотатством.
Тот, однако, уже вскинул голову.
— Прошу простить, я повёл себя ужасно. Герцог Эпинэ, примите мои извинения, это больше не повторится… я был не в себе.
Дик восхитился: он бы не смог так быстро собраться с силами.
Валентин встал, покачнулся и, не глядя ни на кого, вышел. Ариго бросился за ним поспешнее, чем того требовал этикет.
Алва вздохнул, провёл руками по глазам.
— Вы этого не ожидали? — спросил Робер.
— Не ожидал, признаюсь. Кто же думал, что наш ледяной полковник водит дружбу с выходцами. Как и не знал о том, что есть несколько видов посмертного состояния, — Алва белозубо улыбнулся. — Какой бы вы предпочли?
Дик вздрогнул от разговоров о смерти и перевёл взгляд на подоконник, где до сих пор стоял забытый шандал. Было пять, одна погасла… Казалось, в этом есть смысл.
Придд беспомощно обернулся, сверкнул глазами и вовсе перестал быть похожим на того серьёзного, уверенного в себе молодого мужчину, которого Дик не узнал несколько дней назад в лагере. Но до двери было далеко, и Валентин всхлипнул сквозь зубы:
— Да, я сейчас… я иду…
И легко вспрыгнул на подоконник.
Алва сорвался с места, ухитрившись не зашибить Дика, который с ужасом смотрел, как такой спокойный обычно Валентин, ругаясь и о чём-то умоляя, пытается вырваться из рук у Ворона и что-то понявшего Эпинэ, который поспешил закрыть ему рот рукой. Никогда раньше Ричард не думал, что человек может стонать так глухо и отчаянно. Дик примёрз к месту: происходило что-то страшное, и он понимал, что лучше не вмешиваться, но камни молчали, хоть и перестали даже тихо гудеть, словно затаились в ожидании.
Ворон кивнул Ариго, и тот встал на его место, перехватив руки Придда, а сам регент шагнул к окну.
— Уходи, — сказал он, обращаясь к тому, кто стоял во дворе.
— Росио, — услышал Дик глухой голос снаружи. — Росио, не надо… я не хочу никому зла.
— Уходи, — был непреклонен Алва. — Дикон, свечи!
Ричард подхватился с места, поднёс ему подсвечник с пятью свечами. Алва дунул на одну, осталось четыре, и Дик стал понимать. Он заглянул через плечо Ворона и увидел, что во дворе стоит незнакомый юноша. Луна хорошо освещала его тонкую фигуру и лицо, так похожее на лицо шумно дышащего и мотающего головой Валентина. Неужели…
Додумать Дик не успел, юноша шагнул ближе к открытому окну, протянул руки.
— Росио, поверь, я никогда не причиню Тино вреда… никому из вас. Отпусти его, я хотел только поговорить.
— Пусть четыре Скалы защитят от стрел, сколько бы их ни было, — брякнул Дик, потрясённый своей догадкой. Он не был уверен, что остальные тоже знают древний заговор, но, к его изумлению, Робер подхватил волшебные слова. Валентин забился с удвоенной силой, но Дик понял, что он не вырвется.
Ариго произнёс свою строчку, и Алва торжественно закончил то, что не мог сказать Валентин. Выходец — а Ричард уже не сомневался, кто это, — покачал головой и отступил в тень. Луна, как назло, скрылась за тучами, и больше в темноте ничто не выдавало движения. Ворон захлопнул окно и запер на задвижку. Эпинэ рассматривал укушенную ладонь.
— Валентин.
Освобождённый Придд смотрел исподлобья и не двигался, видимо, понимал, что, пытаясь стереть мокрые дорожки со щёк, будет выглядеть глупо. Дик предусмотрительно наполнил свой стакан вином и сунул Повелителю Волн. Валентина усадили на постель, стакан дрожал у него в руке и зубы стучали об его край.
— Зачем вы… почему вы не дали мне поговорить с ним?
Ариго, переглянувшись с Вороном, покачал головой. Придд смотрел в одну точку, выталкивая слова:
— Зачем… он редко приходит… а теперь совсем не придёт… он так мне помогал…
Алва, не думая насмехаться, присел рядом с ним:
— Валентин, вы понимаете, что говорите? Он бы забрал вас и…
Придд вскинул покрасневшие глаза:
— Джастин не забрал бы. Я уже выходил к нему и касался его… и я жив. Я же его брат, он меня не тронет…
— Но он выходец! — не удержался Робер.
— Нет, — тихо сказал Валентин. — Тот, кто отказался от мести за свою смерть, перестаёт быть выходцем и становится другим…
Алва слушал внимательно, и Ричард вдруг почувствовал укол ревности при виде того, как сильно и в то же время нежно Ворон обнимает Придда. Но это было недопустимо, и он спрятал взгляд. С другой стороны, он бы и сам подошёл утешить бывшего однокорытника, если бы знал, что имеет на это право. Но обнимать Валентина искалеченной рукой казалось святотатством.
Тот, однако, уже вскинул голову.
— Прошу простить, я повёл себя ужасно. Герцог Эпинэ, примите мои извинения, это больше не повторится… я был не в себе.
Дик восхитился: он бы не смог так быстро собраться с силами.
Валентин встал, покачнулся и, не глядя ни на кого, вышел. Ариго бросился за ним поспешнее, чем того требовал этикет.
Алва вздохнул, провёл руками по глазам.
— Вы этого не ожидали? — спросил Робер.
— Не ожидал, признаюсь. Кто же думал, что наш ледяной полковник водит дружбу с выходцами. Как и не знал о том, что есть несколько видов посмертного состояния, — Алва белозубо улыбнулся. — Какой бы вы предпочли?
Дик вздрогнул от разговоров о смерти и перевёл взгляд на подоконник, где до сих пор стоял забытый шандал. Было пять, одна погасла… Казалось, в этом есть смысл.
Страница 10 из 18
