Калека

— Ох, извини, Робер, — успел сказать он и только потом поднял глаза, чтобы увидеть пустой коридор впереди.

На поясе Дика болтался оборванный с двух сторон кусок верёвки. Он остался один.

Кричать «ау!», как Дик научился, живя в лесу, определённо было плохой идеей, потому что после первого же крика откуда-то издалека донёсся глухой шум обвала. Ричард постоял возле стены, прижимаясь к ней и лопатками ощущая холод и влагу, потом уверился, что больше ничего не падает, и осторожно двинулся дальше, убеждая себя, что это просто недоразумение или случайность. Он замешкался, верёвка оборвалась… Внутренний голос отчего-то обрёл интонации Айрис, когда она, разгорячившись, в чём-то убеждала брата.

— Ричард Окделл, — говорил голос, — верёвка не могла оборваться в двух местах сразу, да так, что ты этого не почувствовал! И твои товарищи никак не могли бросить тебя здесь, твоя пропажа стала бы тут же заметна, а они не слепые!

Дик ещё позвал своих спутников, совсем тихо и робко, не будучи уверен, что вправе называть их по именам, и замолк. С каждой минутой ему становилось всё страшнее, полумрак коридора словно наваливался на него, и некстати вспоминалось, как старая Нэн пугала своих подопечных мармалюкой и как Ричард потом боялся темноты…

Наконец он остановился, напряжённо вглядываясь во тьму. Там определённо кто-то был, не могло не быть! Мармалюка или кто-то пострашнее, чем пугало для непослушных детей?

Спина Ричарда покрылась холодным потом. Бежать? Но куда?

— Помогите! — прошептал он безо всякой надежды, что его услышат. — Робер, Валентин, где вы?

— Ричард! — холодно произнесла невидимая Айрис. — Да ты даже не удосужился узнать о ритуале, в котором собрался участвовать. Валентин упоминал, что готов стать жертвой, но это, кажется, не понадобилось!

— Почему? — так же шёпотом спросил Дик, делая шаг назад.

— А почему ты остался здесь один? Твои спутники могли бы потерять тебя только если бы сами этого захотели! Откуда ты знаешь, что цель ритуала состоит не в том, чтобы скормить одного из Повелителей — самого слабого и ненужного, разумеется, — какому-нибудь обитающему здесь зверю?

— Не может быть, — возразил Ричард совсем неслышно и сделал ещё шаг назад.

— Может! — торжествующе взвизгнула Айрис. Темнота колыхнулась, зашевелилась, обретая очертания.

Дик закричал и бросился бежать.

Он бежал в почти полной темноте, падал, поднимался и снова бежал, и всё время ему казалось, что за ним следом из темноты скользит что-то кошмарное. Один раз Дик упал в лужу накапавшей с потолка воды. Мокрая одежда стесняла движения, и вскоре он уже не бежал, а ковылял, хватаясь за стену и постоянно оглядываясь. Дорогу он потерял, но каким-то чудом ухитрялся различать пол, потолок и стены, уже не удивляясь этому.

Дик в очередной раз остановился и прислушался. Где-то далеко с потолка сорвалась капля и со звоном упала на каменный пол. Было тихо, только слышалось срывающееся дыхание самого Дика. Убедившись, что его не преследуют, он сполз на пол и сжался, стуча зубами.

Те, кого он считал если не друзьями, то хотя бы союзниками, ушли и бросили его, и от этого было очень больно. Впрочем, чего другого он ждал? Его всегда все бросали. Отец — тот не по своей вине. Матушка смотрела как на пустое место, стоило ему не оправдать её надежд. Однокорытники прислали только пару писем из вежливости. И он ещё смел надеяться, что сам герцог Алва не избавится от него при первой же возможности! Из тех, кто ещё любил Дика, оставались только сёстры, но они были далеко, а он корчился здесь, у холодной стены, пытаясь сохранить остатки тепла.

Он не сразу понял, что слышит чьи-то шаги, а когда они остановились совсем рядом с ним, вскочил, готовясь защищаться.

Рядом с ним стояла герцогиня Мирабелла, и Дик хорошо видел её неодобрительно поджатые губы.

— Матушка?! — изумился он. — Как вы здесь оказались?

— Я умерла, — раздельно произнесла герцогиня и вперила в него сверкающий в полумраке взгляд. — Я умерла и попала в это место. Должна ли я спросить, по чьей вине это произошло, сын мой?

Дик помотал головой, потер глаза, но матушка по-прежнему стояла на месте, суровая, затянутая в бесцветное платье и всем своим видом выражающая холодный гнев и презрение.

— Да, Ричард Окделл, именно из-за вас моё сердце не выдержало! — продолжала герцогиня. — Вы были настолько неблагодарны, что посмели уйти из замка, поправ всё, что я вам дала, все силы, которые я потратила на ваше воспитание!

У Дика дрожали губы. Нет, такого не может быть! Матушка умерла из-за него… Впрочем, из-за кого ещё она могла умереть? Не из-за Айрис же!

— Простите… — пробормотал Дик, вжимаясь в стену.

— Простите? — переспросила матушка. — Это всё, что вы можете мне сказать, мой неблагодарный сын?

— Но что я могу для вас сделать?