Фандом: Отблески Этерны. Дик отказался стать оруженосцем Алвы, не смог вовремя найти хорошего врача и потерял руку. Искалеченный герцог Окделл больше не нужен ни Мирабелле, ни Людям Чести. Но наступает время, когда без него может погибнуть весь мир.
Добавить в моё избранное
63 мин, 7 сек 1431
— Вы думаете, я просто так задержалась на пути в Рассветные Сады? Нет, Ричард Окделл, вы должны искупить свою вину передо мной! Я укажу вам путь, и…
Дик послушно кивал, весь дрожа. Других шагов он не услышал.
— Оставь нашего сына, Мирабелла, — произнёс Эгмонт Окделл и устало привалился плечом к стене. — Ты и после смерти будешь его мучить! Ступай, я сам разберусь с ним!
Дик широко открытыми глазами смотрел на воскресшего из мёртвых отца, не бросаясь к нему только потому, что боялся испортить величие момента. Эгмонт был ещё лучше, чем в детских воспоминаниях, а от его фигуры словно шёл неяркий, но заметный свет.
— Нет! — возразила герцогиня, поворачиваясь к мужу. — Ты втравил семью в это восстание — и думаешь, что я доверю тебе Ричарда даже после смерти? Он пойдёт со мной!
Дик в панике переводил взгляд то на одного, то на другую, не зная, как быть.
— Ричард, не слушай её, — попросил отец и ласково улыбнулся Дику. — Конечно, ты пойдёшь со мной, и…
— Нет, со мной! — хрипло крикнула матушка, сжимая кулаки. Дик никогда её такой не видел — неужели после смерти люди настолько меняются? — Он пойдёт со мной и искупит свою вину, правда, сын мой?
Ричард потерянно взглянул на отца: обижать матушку ему не хотелось, но что делать, он не знал.
— Молчи, ты моя жена и должна мне повиноваться, — приказал Эгмонт и даже как будто стал выше ростом. — Ну, Ричард, ты идёшь?
Дик неуверенно оттолкнулся от стены и сделал шаг ему навстречу. Значит, это всё не приснилось, значит, отец у него всё-таки был, и даже после смерти он остался таким же добрым, как и при жизни. Он-то не будет бить Дика по щекам и попрекать куском хлеба.
Ричард подумал, что, если он уйдёт с отцом, то умрёт тоже, но это показалось ему настолько несущественным, что он даже улыбнулся.
— Конечно, я… — пробормотал он. — Я… если можно…
Темнота позади Эгмонта Окделла чем-то грохнула и рявкнула голосом Алвы:
— Ричард, не сметь!
Дик в ужасе смотрел, как из темноты вылетает длинный светлый блик и врезается отцу в спину. Ноги его подкосились: он и поверить не мог, что увидит когда-нибудь такой ужас. Он даже не успел сказать отцу, как сильно его любит, какую боль причинила ему его смерть…
Лицо Эгмонта исказилось, он попытался обернуться и взглянуть на своего дважды убийцу и не смог. Потемневший клинок шпаги торчал у него из груди. Покойный герцог прикрыл его рукой, как будто пытаясь избавиться от боли. Дик не сразу понял, что лицо его теряет привычные, человеческие очертания. Глаза глубоко ввалились и засверкали лиловым, руки превратились в лапы, болезненный оскал — в звериный, и теперь назвать это существо своим отцом Дик не смог бы даже при желании.
Ричарда крепко схватили за рукав, и матушка срывающимся голосом зашептала ему на ухо:
— Создатель милосердный! Сын мой, бежим скорее, я знаю безопасное место! Быстрее, да пойдёмте же!
Дик сорвался с места, пытаясь закрыть собой герцогиню, но не смог. Алва настиг их, не успели они добежать до поворота коридора. Свистнул воздух, что-то хрустнуло, и матушка, хрипя, повалилась вперёд. Ворон выдернул шпагу у неё из шеи и вонзил снова, на этот раз под лопатку. Но герцогиня уже менялась, и вскоре на том месте, где она упала, лежало нечто, чему не было названия.
Алва вложил шпагу в ножны и обернулся к Дику, вопросительно глядя на него. Дик почувствовал, что начинает задыхаться.
— Вы… убили… — прохрипел он и рванул ворот. — Ненавижу…
— Ричард, я готов вам поклясться, что Эгмонт Окделл покоится с миром, а герцогиня Мирабелла в полном здравии находится в своём замке, — произнёс Алва и сделал шаг к нему.
Дик в ужасе взглянул на то, что осталось от только что убитой матушки.
— То, что вы видите, — Изначальные Твари, которые могут принять любой облик и вести себя, соответствуя ему, — скучным голосом продолжал Алва, делая ещё шаг. — Если бы вы пошли с ними, они бы вас сожрали, только и всего.
Дик перевёл взгляд на него. Ворон был растрёпан и непринуждён, и в полумраке красиво поблескивали драгоценные камни в его перстнях.
— Идёмте, Ричард, — велел Алва. — Здесь вам больше делать нечего, вы и так изрядно заплутали.
Дик сам не узнал свой голос:
— Вы хотите, чтобы я пошёл с вами?
— Да, именно. Окделл, не теряйте времени. Вам здесь нравится, а мне — нет.
И Алва поджал губы, совсем как матушка только что.
Ричард сделал было шаг навстречу, но потом развернулся и прыгнул прочь, в темноту. Он почти не надеялся на то, что тварь в облике Алвы упустит его, но, когда он обернулся, чтобы взглянуть, почему его ещё не схватили, то увидел позади себя только глухую каменную стену.
Дик уже не бежал, а брёл, едва переставляя ноги и не интересуясь, откуда идёт заполняющий бесчисленные коридоры тусклый свет, почему пропали завалы, выбоины и лужи, и не пытаясь рассмотреть тянущийся по стенам искусно выписанный узор.
Дик послушно кивал, весь дрожа. Других шагов он не услышал.
— Оставь нашего сына, Мирабелла, — произнёс Эгмонт Окделл и устало привалился плечом к стене. — Ты и после смерти будешь его мучить! Ступай, я сам разберусь с ним!
Дик широко открытыми глазами смотрел на воскресшего из мёртвых отца, не бросаясь к нему только потому, что боялся испортить величие момента. Эгмонт был ещё лучше, чем в детских воспоминаниях, а от его фигуры словно шёл неяркий, но заметный свет.
— Нет! — возразила герцогиня, поворачиваясь к мужу. — Ты втравил семью в это восстание — и думаешь, что я доверю тебе Ричарда даже после смерти? Он пойдёт со мной!
Дик в панике переводил взгляд то на одного, то на другую, не зная, как быть.
— Ричард, не слушай её, — попросил отец и ласково улыбнулся Дику. — Конечно, ты пойдёшь со мной, и…
— Нет, со мной! — хрипло крикнула матушка, сжимая кулаки. Дик никогда её такой не видел — неужели после смерти люди настолько меняются? — Он пойдёт со мной и искупит свою вину, правда, сын мой?
Ричард потерянно взглянул на отца: обижать матушку ему не хотелось, но что делать, он не знал.
— Молчи, ты моя жена и должна мне повиноваться, — приказал Эгмонт и даже как будто стал выше ростом. — Ну, Ричард, ты идёшь?
Дик неуверенно оттолкнулся от стены и сделал шаг ему навстречу. Значит, это всё не приснилось, значит, отец у него всё-таки был, и даже после смерти он остался таким же добрым, как и при жизни. Он-то не будет бить Дика по щекам и попрекать куском хлеба.
Ричард подумал, что, если он уйдёт с отцом, то умрёт тоже, но это показалось ему настолько несущественным, что он даже улыбнулся.
— Конечно, я… — пробормотал он. — Я… если можно…
Темнота позади Эгмонта Окделла чем-то грохнула и рявкнула голосом Алвы:
— Ричард, не сметь!
Дик в ужасе смотрел, как из темноты вылетает длинный светлый блик и врезается отцу в спину. Ноги его подкосились: он и поверить не мог, что увидит когда-нибудь такой ужас. Он даже не успел сказать отцу, как сильно его любит, какую боль причинила ему его смерть…
Лицо Эгмонта исказилось, он попытался обернуться и взглянуть на своего дважды убийцу и не смог. Потемневший клинок шпаги торчал у него из груди. Покойный герцог прикрыл его рукой, как будто пытаясь избавиться от боли. Дик не сразу понял, что лицо его теряет привычные, человеческие очертания. Глаза глубоко ввалились и засверкали лиловым, руки превратились в лапы, болезненный оскал — в звериный, и теперь назвать это существо своим отцом Дик не смог бы даже при желании.
Ричарда крепко схватили за рукав, и матушка срывающимся голосом зашептала ему на ухо:
— Создатель милосердный! Сын мой, бежим скорее, я знаю безопасное место! Быстрее, да пойдёмте же!
Дик сорвался с места, пытаясь закрыть собой герцогиню, но не смог. Алва настиг их, не успели они добежать до поворота коридора. Свистнул воздух, что-то хрустнуло, и матушка, хрипя, повалилась вперёд. Ворон выдернул шпагу у неё из шеи и вонзил снова, на этот раз под лопатку. Но герцогиня уже менялась, и вскоре на том месте, где она упала, лежало нечто, чему не было названия.
Алва вложил шпагу в ножны и обернулся к Дику, вопросительно глядя на него. Дик почувствовал, что начинает задыхаться.
— Вы… убили… — прохрипел он и рванул ворот. — Ненавижу…
— Ричард, я готов вам поклясться, что Эгмонт Окделл покоится с миром, а герцогиня Мирабелла в полном здравии находится в своём замке, — произнёс Алва и сделал шаг к нему.
Дик в ужасе взглянул на то, что осталось от только что убитой матушки.
— То, что вы видите, — Изначальные Твари, которые могут принять любой облик и вести себя, соответствуя ему, — скучным голосом продолжал Алва, делая ещё шаг. — Если бы вы пошли с ними, они бы вас сожрали, только и всего.
Дик перевёл взгляд на него. Ворон был растрёпан и непринуждён, и в полумраке красиво поблескивали драгоценные камни в его перстнях.
— Идёмте, Ричард, — велел Алва. — Здесь вам больше делать нечего, вы и так изрядно заплутали.
Дик сам не узнал свой голос:
— Вы хотите, чтобы я пошёл с вами?
— Да, именно. Окделл, не теряйте времени. Вам здесь нравится, а мне — нет.
И Алва поджал губы, совсем как матушка только что.
Ричард сделал было шаг навстречу, но потом развернулся и прыгнул прочь, в темноту. Он почти не надеялся на то, что тварь в облике Алвы упустит его, но, когда он обернулся, чтобы взглянуть, почему его ещё не схватили, то увидел позади себя только глухую каменную стену.
Дик уже не бежал, а брёл, едва переставляя ноги и не интересуясь, откуда идёт заполняющий бесчисленные коридоры тусклый свет, почему пропали завалы, выбоины и лужи, и не пытаясь рассмотреть тянущийся по стенам искусно выписанный узор.
Страница 13 из 18
