Фандом: Отблески Этерны. Дик отказался стать оруженосцем Алвы, не смог вовремя найти хорошего врача и потерял руку. Искалеченный герцог Окделл больше не нужен ни Мирабелле, ни Людям Чести. Но наступает время, когда без него может погибнуть весь мир.
Добавить в моё избранное
63 мин, 7 сек 1434
Ричард смотрел на него снизу вверх, отмечая фамильное сходство с Валентином. Разве что на бескровном лице появилась слабая улыбка.
— Знаете, — продолжал Джастин, и улыбка превратилась в обезоруживающую, — я, конечно, преследую свои интересы. Мне очень не хочется, чтобы Вальхен оставался один. И перед тем, как мне уйти совсем, я должен успеть…
— Вы хотите, чтобы я подружился с герцогом Приддом, и пришли просить меня об этом? — Дик не поверил своим ушам.
— Я понимаю, это несколько неприлично, тем более что нельзя заставить дружить насильно…
— И вы не нашли никого другого? — грубовато спросил Ричард.
Джастин посмотрел на него, а потом заговорил быстро и прерывисто:
— Нет, вы не понимаете, для этого нужно знать человека с самого детства, как я его. Он всегда был слишком взрослым, слишком серьёзным, настоящий Придд, в общем, потому отец, наверное, и не слишком горевал, когда я… впрочем, неважно. Я-то знаю, что Вальхену нужно — чтобы его принимали, только и всего. Генерал Ариго это понял и многое сделал, но среди ровесников Вальхен слишком взрослый, всегда — он думает, что если станет вести себя как большинство юношей, то уронит своё достоинство, он не понимает, что отца больше нет, то есть, в его голове…
— Почему я, а не, например, Арно Сэ? — повторил вопрос Дик. Джастин тряхнул головой, словно удивившись своим путаным объяснениям.
— О, конечно, я не только вас прошу поддержать Вальхена в трудную минуту…
— А Арно уже бегал от вас, размахивая шпагой и четырьмя свечами? — ехидно поинтересовался Ричард. Джастин не обиделся, засмеялся.
— Нет, он оказался отчаянно смелым, но в то же время здравомыслящим, и разговаривали мы через порог. Так что же, герцог, вы обещаете?
Дик задумался. Джастин смотрел на него выжидающе.
— Видите ли, граф, — начал Ричард, следя за тем, чтобы не произнести имя, — я не думаю, что способен на дружбу и на какие-то тёплые чувства вообще. Сейчас я просто хочу побыть один.
— И поэтому отправились в путь, не взяв ничего? Вы так далеко не уйдётё!
— Мне всё равно.
— Так вы хотите попасть в Надор или нет?
Дик задумался. Что ему делать в Надоре? Матушка не забыла, что её сын был безруким калекой — как объяснить ей, что то, что она называла абвениатской ересью, на самом деле не ересь, что с этого дня молиться он будет Литу, а не Создателю, который не услышал ещё ни одну из его молитв? К тому же, скоро зима, которая, возможно, будет тяжелее прошлой. Если он не придёт, одним голодным ртом будет меньше, и сёстрам достанется больше еды…
— Я не знаю, куда я хочу попасть, — признался Ричард. — Мне кажется, что мне всё равно.
— Если хотите, я перенесу вас туда, куда вам вздумается, мне нетрудно…
— Как?
— О, у мёртвых свои тропы… Думайте, герцог. Я приду следующей ночью, всё равно собирался навестить Вальхена… Знаете, печально думать, что наступит момент — и мы с ним больше не увидимся…
Сердце Дика дрогнуло.
— Куда же вы пойдёте? — спросил он.
— Дальше, — вздохнул Придд. — Дальше…
— А что там?
Джастин улыбнулся, на этот раз страдальчески.
— Если бы я знал, мне бы не было так…
— Страшно?
— Тревожно. Я должен завершить все дела здесь до Излома — потом таким, как я, не будет здесь места. А вы подумайте, герцог. Я мог бы вам помочь. Но на всякий случай, если я больше не появлюсь, передайте Вальхену, что я его люблю…
Дик молчал.
— Солнце восходит, — задумчиво произнёс Джастин, кивнув. Небо над их головами уже окрасилось бледно-розовым; скоро лучи солнца рассеют туман, а пожухлая листва станет золотой…
— Вам пора?
— Да.
Дик кивнул и напряг слух: где-то вдалеке ему послышался стук копыт по тугой остывшей земле. Когда он повернулся к Джастину, того уже не было, и первый луч солнца, проникая сквозь поредевшие кроны деревьев, освещал место, где он только что стоял. Далеко по лесу разнёсся басовитый лай Котика, и Дик остался сидеть, поняв, что бежать бесполезно.
— Прогуливаетесь, герцог? — Алва легко соскочил со своего мориска, подбоченившись, оглядел Дика.
— Нет, — спокойно ответил Ричард, пытаясь углядеть Джастина за стволами деревьев. — Я собрался идти домой, но передумал.
Взгляд Алвы стал не настороженным, но более внимательным.
— Вы всё ещё сомневаетесь, что я — это я? — спросил Ричард.
— Отчего же вы передумали?
Дик погладил Котика новой, здоровой рукой и обернулся к подъезжающим Валме и Придду.
— Я решил, что буду в Надоре нежеланным гостем. Герцог Придд, вам назначили встречу сегодня после заката.
Валентин замер в седле, забыв спешиться, только стиснул поводья.
— Итак, вы собрались идти домой, пешком, без оружия, без денег и припасов.
— Знаете, — продолжал Джастин, и улыбка превратилась в обезоруживающую, — я, конечно, преследую свои интересы. Мне очень не хочется, чтобы Вальхен оставался один. И перед тем, как мне уйти совсем, я должен успеть…
— Вы хотите, чтобы я подружился с герцогом Приддом, и пришли просить меня об этом? — Дик не поверил своим ушам.
— Я понимаю, это несколько неприлично, тем более что нельзя заставить дружить насильно…
— И вы не нашли никого другого? — грубовато спросил Ричард.
Джастин посмотрел на него, а потом заговорил быстро и прерывисто:
— Нет, вы не понимаете, для этого нужно знать человека с самого детства, как я его. Он всегда был слишком взрослым, слишком серьёзным, настоящий Придд, в общем, потому отец, наверное, и не слишком горевал, когда я… впрочем, неважно. Я-то знаю, что Вальхену нужно — чтобы его принимали, только и всего. Генерал Ариго это понял и многое сделал, но среди ровесников Вальхен слишком взрослый, всегда — он думает, что если станет вести себя как большинство юношей, то уронит своё достоинство, он не понимает, что отца больше нет, то есть, в его голове…
— Почему я, а не, например, Арно Сэ? — повторил вопрос Дик. Джастин тряхнул головой, словно удивившись своим путаным объяснениям.
— О, конечно, я не только вас прошу поддержать Вальхена в трудную минуту…
— А Арно уже бегал от вас, размахивая шпагой и четырьмя свечами? — ехидно поинтересовался Ричард. Джастин не обиделся, засмеялся.
— Нет, он оказался отчаянно смелым, но в то же время здравомыслящим, и разговаривали мы через порог. Так что же, герцог, вы обещаете?
Дик задумался. Джастин смотрел на него выжидающе.
— Видите ли, граф, — начал Ричард, следя за тем, чтобы не произнести имя, — я не думаю, что способен на дружбу и на какие-то тёплые чувства вообще. Сейчас я просто хочу побыть один.
— И поэтому отправились в путь, не взяв ничего? Вы так далеко не уйдётё!
— Мне всё равно.
— Так вы хотите попасть в Надор или нет?
Дик задумался. Что ему делать в Надоре? Матушка не забыла, что её сын был безруким калекой — как объяснить ей, что то, что она называла абвениатской ересью, на самом деле не ересь, что с этого дня молиться он будет Литу, а не Создателю, который не услышал ещё ни одну из его молитв? К тому же, скоро зима, которая, возможно, будет тяжелее прошлой. Если он не придёт, одним голодным ртом будет меньше, и сёстрам достанется больше еды…
— Я не знаю, куда я хочу попасть, — признался Ричард. — Мне кажется, что мне всё равно.
— Если хотите, я перенесу вас туда, куда вам вздумается, мне нетрудно…
— Как?
— О, у мёртвых свои тропы… Думайте, герцог. Я приду следующей ночью, всё равно собирался навестить Вальхена… Знаете, печально думать, что наступит момент — и мы с ним больше не увидимся…
Сердце Дика дрогнуло.
— Куда же вы пойдёте? — спросил он.
— Дальше, — вздохнул Придд. — Дальше…
— А что там?
Джастин улыбнулся, на этот раз страдальчески.
— Если бы я знал, мне бы не было так…
— Страшно?
— Тревожно. Я должен завершить все дела здесь до Излома — потом таким, как я, не будет здесь места. А вы подумайте, герцог. Я мог бы вам помочь. Но на всякий случай, если я больше не появлюсь, передайте Вальхену, что я его люблю…
Дик молчал.
— Солнце восходит, — задумчиво произнёс Джастин, кивнув. Небо над их головами уже окрасилось бледно-розовым; скоро лучи солнца рассеют туман, а пожухлая листва станет золотой…
— Вам пора?
— Да.
Дик кивнул и напряг слух: где-то вдалеке ему послышался стук копыт по тугой остывшей земле. Когда он повернулся к Джастину, того уже не было, и первый луч солнца, проникая сквозь поредевшие кроны деревьев, освещал место, где он только что стоял. Далеко по лесу разнёсся басовитый лай Котика, и Дик остался сидеть, поняв, что бежать бесполезно.
— Прогуливаетесь, герцог? — Алва легко соскочил со своего мориска, подбоченившись, оглядел Дика.
— Нет, — спокойно ответил Ричард, пытаясь углядеть Джастина за стволами деревьев. — Я собрался идти домой, но передумал.
Взгляд Алвы стал не настороженным, но более внимательным.
— Вы всё ещё сомневаетесь, что я — это я? — спросил Ричард.
— Отчего же вы передумали?
Дик погладил Котика новой, здоровой рукой и обернулся к подъезжающим Валме и Придду.
— Я решил, что буду в Надоре нежеланным гостем. Герцог Придд, вам назначили встречу сегодня после заката.
Валентин замер в седле, забыв спешиться, только стиснул поводья.
— Итак, вы собрались идти домой, пешком, без оружия, без денег и припасов.
Страница 16 из 18
