Калека

Дик так ушёл в свои мысли, что даже вздрогнул от негромкого вопроса Ворона.

— Я… ну…

— Весьма содержательно, юноша. Смею предположить, он рассказал вам, как именно я убил вашего батюшку, а ещё — как трудно было в Агарисе питаться одной морковкой. Что же вы молчите?

— А что отвечать, если вы и так всё знаете? — грубо сказал Дик. Не выкинет же его Алва из седла посередине дороги. Хотя вдруг…

— И вы, узнав про линию, внезапно прониклись ко мне всепрощением, любовью и чем там полагается проникаться истинному эсператисту? — продолжал издеваться Ворон. — Иначе как объяснить то, что вы цепляетесь за меня как утопающий за соломинку?

Дик поспешно разжал хватку, Алва пришпорил Моро и оторвался от отряда, чтобы никто не мог их услышать.

— Ну так что, юноша? Прониклись?

— Не знаю…

— Ну, в любом случае, я рад, что вы отказались от намерения меня зарезать. Или не отказались?

Дик промолчал, уткнувшись лбом Ворону в спину, и, к счастью, тот больше не стал подшучивать над ним.

На постоялый двор они ввалились ближе к ночи, промокшие под дождём, голодные и усталые. Алва приказал согреть воды, взял шмыгающего Дика за шиворот и потащил мыться. До отупевшего от усталости Ричарда не сразу дошло, что Ворон, похоже, собрался ему помогать.

— Не надо… я сам… — залепетал он, когда регент стремительно вытряхнул его из промокших насквозь куртки и штанов. Дик ужаснулся, вспомнив, какие слухи ходили в Лаик о распущенности Алвы.

— Да перестаньте вы дёргаться, чего я там не видел? — прикрикнул регент, отбрасывая в сторону его панталоны. — Быстро в воду!

— Потому что я нужен вам здоровым? — огрызнулся Дик, чувствуя, что покраснел даже спиной и грудью, но всё же сел в лохань.

— Здоровым и красивым, — подтвердил Алва и вылил ему на голову ковш горячей воды. Вода стекала по лицу, по мокрым волосам, и Дик не сразу понял, что плачет, кривясь.

— Юноша! Разрубленный Змей, да что с вами такое?!

Ричард поднял голову, ничего не видя из-за слёз.

— Кра… сивым… так надо мной ещё… не издевались…

Алва присел на низкую табуретку рядом с лоханью.

— Имею честь вам сообщить, герцог Окделл, что вы нюня и размазня. У вас живы сёстры и мать. У вас есть ваши владения, которые никто не отнимал. Вас не изгнали, не заставили питаться хлебом и водой. А вот у Эпинэ, например, не осталось вообще никого, и он пять лет провёл в изгнании и ел то, что перепадало, а иногда не перепадало ничего. Вы сидели в своём Надоре, а он сначала помогал Ракану завоевать престол, а потом пытался остановить кровопролитие. Но при этом он не жалеет себя, а работает, чтобы вернуть всё как было. Вы же считаете себя самым несчастным на свете человеком, ну так и не удивляйтесь, что отношение к вам соответствующее.

Алва засучил рукава рубашки.

— Наклоняйтесь, спину потру.

Дик долго ворочался в темноте. Спать ему не хотелось. Откуда-то снизу доносился едва слышный шёпот: это камни фундамента радовались, что Повелитель близко. Заснуть Дик так и не смог и в самый глухой час ночи осторожно вышел на улицу.

Дождь уже закончился, было ясно, и холодная луна отражалась в большой луже у ворот. Дик прошёлся по двору от двери до конюшни и обратно, шарахнулся от шевельнувшегося в тени белого пятна и с облегчением вздохнул, узнав Котика.

— Ты чего здесь? — спросил он шёпотом. — Неужели Валме выгнал?

Потом Ричард присел возле стены дома, опираясь спиной о радостно подрагивающие камни, от которых совсем не было холодно. Ему почему-то было спокойно, несмотря на всё, что он узнал за последние дни. Как будто один камень ложился к другому или кто-то умелыми сколами счищал с него слой за слоем, открывая то, чего он раньше в себе не подозревал.

Луна колыхнулась в луже, поднял голову Котик, скрипнула дверь. На крыльце возникла тонкая фигура, кутающаяся в плащ: Валентину тоже не спалось.

Они застыли в нескольких шагах друг от друга. Дик криво усмехнулся.

— Надеюсь, вы проснулись не от того, что дом трясёт как во время землетрясения? — спросил он.

— Землетрясения? — недоумённо спросил Валентин.

— Не обращайте внимания, право слово, — пошёл на попятную Дик, сообразив, что даже если Придд тоже Повелитель, не стоит ему обо всём рассказывать.

— Раз уж нам не спится, лучше присесть вместе на ступеньки, они деревянные, будет теплее, — сухо заметил Придд.

Чувствовать его присутствие плечом и коленом было странно и неловко, и Дик постарался отодвинуться, но в этот момент Валентин без предупреждения накинул ему на плечи край своего плаща, и отпрянуть значило оскорбить его ещё раз. Ричард сидел, весь натянутый как струна: что говорить Придду, он не знал.

— Вы слышите воду? — ляпнул он внезапно, позабыв, что теперь придётся объяснять, с чего такие вопросы.