Фандом: Гарри Поттер. Рон просто хотел быть лучше.
Добавить в моё избранное
69 мин, 11 сек 15351
МакГонагалл попыталась было проявить строгость и осадить учеников, но куда там! Шум поднялся страшный; все кричали, стремясь озвучить собственные догадки погромче, и профессорам не осталось ничего иного, как капитулировать.
— Тишина!
Усиленный Сонорусом голос Флитвика прозвучал не только оглушающе громко, но и заставил что-то внутри завибрировать от страха. Профессор чар — милейший человек, всегда доброжелательно настроенный и непредвзятый, но, одновременно, он полугоблин (о чём все забывали), а о кровожадности и жестокости этих существ мы практически ежедневно слушали на уроках истории… В общем, перечить Флитвику охотников не нашлось, и Большой зал погрузился в тишину.
— Совет попечителей по обращению группы учеников провёл инспекцию Хогвартса, по итогам которой некоторые профессора оказались отстранены от занимаемых должностей. На вашей учёбе, мои дорогие, это никоим образом не скажется, а потому — продолжайте обед.
Строгое начало и доброжелательное окончание многих ввели в заблуждение, так что часть учеников послушно занялись едой. Но не слизеринцы. И пока остальные осмысливали сказанное, наша староста поднялась из-за стола.
— Профессор Флитвик, сэр, не могли ли вы пояснить, о каких учителях идёт речь? — голос Фарли был нейтрален настолько, насколько вообще голос может не выражать эмоций, однако всем и каждому было прекрасно слышно злорадство.
— Профессор Квиррелл, — нехотя ответил тот и только хотел сесть, как следующий вопрос вынудил его замереть на месте:
— И мистер Дамблдор? — ехидно уточнила Фарли.
Большой зал взорвался криками. Стол Слизерина — оплот внешнего спокойствия, но по сжимающимся кулакам, поджатым губам и напряжённо выпрямленным спинам было очевидно, что все на взводе. Про остальных учеников и говорить нечего. От шума закладывало уши.
Сжавшись на своём месте, я не знал, что и думать. Приставая с вопросами к Чарли или рассказывая о своих догадках Фарли, я не думал ни о чём таком. Мне даже в голову не приходило, что всё может обернуться отстранением Дамблдора от директорской должности. В конце концов, это же сам Альбус Дамблдор! Всё, чего я хотел — это безопасности. Может, я трус, но в моём понимании, школа — не то место, где в коридоре есть шанс столкнуться с цербером. А уж разведение и содержание драконов в домашних условиях, как я знал от Чарли, было запрещено Конвенцией магов ещё в тысяча семьсот девятом году!
Мысли скакнули на Хогвартс. А какая собственно разница, кто директор? Дамблдор никак не пересекался с учениками, мы и видели-то его только во время трапез, так какое нам дело, останется ли он директором?
Безопасность Хогвартса? Три раза ха! Тролль, цербер, дракон — некомпетентность, халатность или превышение полномочий на выбор, и какова бы ни была причина появления на территории школы столь опасных существ, увольнение директора, допустившего подобное — благо для учеников.
Однако я прекрасно понимал, что родители не разделят такого рода позицию, а это означало, что о своём участии во всём этом мне стоит молчать. Чем бы всё ни обернулось, Рон Уизли не должен иметь никакого отношения к ситуации.
Хогвартс надолго лишился спокойствия, и даже экзамены, дамокловым мечом висевшие над всеми, не могли надолго отвлечь мысли учеников от скандала с директором. А скандал таки имел место быть.
Наутро после директорского отстранения Малфой залез на стол в гостиной, чтобы, не взирая на малый рост, его увидели все слизеринцы, и поведал нам, как всё было на самом деле — успел переговорить через камин с отцом.
Оказалось, что во всём виноват я, благо ещё никто не знал об этом. И всё же, лавину вызвали именно мои вопросы и наблюдения. Чарли, взбудораженный моими письма, восстановил школьные связи и озадачил бывших сокурсников вопросами о том, что творится в школе. Апеллируя к тому, что сам он находится слишком далеко от Хогвартса и потому ему затруднительно держать руку на пульсе, а четыре младших брата не дают отмахнуться от проблем, Чарли настоятельно просил прозондировать почву на предмет хвалённой школьной безопасности. Так что к тому моменту, когда Фарли обратилась к Люциусу Малфою с предложением разобраться в ситуации, некоторые члены совета попечителей уже знали, что в Хогвартсе не всё гладко.
Популярность Дамблдора давно отошла в прошлое, его по-прежнему уважали, к его мнению прислушивались, однако прошли времена, когда его слово было законом. Разумеется, ни я, ни Драко, ни кто-либо из учеников, живо обсуждающий события в Хогвартсе, не имел ни малейшего понятия, по какой причине директор избрал такой стиль поведения, но клоунские расцветки мантий, нарочитая доброжелательность, часто кажущаяся совершенно неуместной, и, главное, постоянный уход от ответов на важные вопросы — всё это в совокупности превратили его в глазах общественности в постепенно выживающего из ума старика, к чьим словам не стоит уже прислушиваться.
— Тишина!
Усиленный Сонорусом голос Флитвика прозвучал не только оглушающе громко, но и заставил что-то внутри завибрировать от страха. Профессор чар — милейший человек, всегда доброжелательно настроенный и непредвзятый, но, одновременно, он полугоблин (о чём все забывали), а о кровожадности и жестокости этих существ мы практически ежедневно слушали на уроках истории… В общем, перечить Флитвику охотников не нашлось, и Большой зал погрузился в тишину.
— Совет попечителей по обращению группы учеников провёл инспекцию Хогвартса, по итогам которой некоторые профессора оказались отстранены от занимаемых должностей. На вашей учёбе, мои дорогие, это никоим образом не скажется, а потому — продолжайте обед.
Строгое начало и доброжелательное окончание многих ввели в заблуждение, так что часть учеников послушно занялись едой. Но не слизеринцы. И пока остальные осмысливали сказанное, наша староста поднялась из-за стола.
— Профессор Флитвик, сэр, не могли ли вы пояснить, о каких учителях идёт речь? — голос Фарли был нейтрален настолько, насколько вообще голос может не выражать эмоций, однако всем и каждому было прекрасно слышно злорадство.
— Профессор Квиррелл, — нехотя ответил тот и только хотел сесть, как следующий вопрос вынудил его замереть на месте:
— И мистер Дамблдор? — ехидно уточнила Фарли.
Большой зал взорвался криками. Стол Слизерина — оплот внешнего спокойствия, но по сжимающимся кулакам, поджатым губам и напряжённо выпрямленным спинам было очевидно, что все на взводе. Про остальных учеников и говорить нечего. От шума закладывало уши.
Сжавшись на своём месте, я не знал, что и думать. Приставая с вопросами к Чарли или рассказывая о своих догадках Фарли, я не думал ни о чём таком. Мне даже в голову не приходило, что всё может обернуться отстранением Дамблдора от директорской должности. В конце концов, это же сам Альбус Дамблдор! Всё, чего я хотел — это безопасности. Может, я трус, но в моём понимании, школа — не то место, где в коридоре есть шанс столкнуться с цербером. А уж разведение и содержание драконов в домашних условиях, как я знал от Чарли, было запрещено Конвенцией магов ещё в тысяча семьсот девятом году!
Мысли скакнули на Хогвартс. А какая собственно разница, кто директор? Дамблдор никак не пересекался с учениками, мы и видели-то его только во время трапез, так какое нам дело, останется ли он директором?
Безопасность Хогвартса? Три раза ха! Тролль, цербер, дракон — некомпетентность, халатность или превышение полномочий на выбор, и какова бы ни была причина появления на территории школы столь опасных существ, увольнение директора, допустившего подобное — благо для учеников.
Однако я прекрасно понимал, что родители не разделят такого рода позицию, а это означало, что о своём участии во всём этом мне стоит молчать. Чем бы всё ни обернулось, Рон Уизли не должен иметь никакого отношения к ситуации.
Хогвартс надолго лишился спокойствия, и даже экзамены, дамокловым мечом висевшие над всеми, не могли надолго отвлечь мысли учеников от скандала с директором. А скандал таки имел место быть.
Наутро после директорского отстранения Малфой залез на стол в гостиной, чтобы, не взирая на малый рост, его увидели все слизеринцы, и поведал нам, как всё было на самом деле — успел переговорить через камин с отцом.
Оказалось, что во всём виноват я, благо ещё никто не знал об этом. И всё же, лавину вызвали именно мои вопросы и наблюдения. Чарли, взбудораженный моими письма, восстановил школьные связи и озадачил бывших сокурсников вопросами о том, что творится в школе. Апеллируя к тому, что сам он находится слишком далеко от Хогвартса и потому ему затруднительно держать руку на пульсе, а четыре младших брата не дают отмахнуться от проблем, Чарли настоятельно просил прозондировать почву на предмет хвалённой школьной безопасности. Так что к тому моменту, когда Фарли обратилась к Люциусу Малфою с предложением разобраться в ситуации, некоторые члены совета попечителей уже знали, что в Хогвартсе не всё гладко.
Популярность Дамблдора давно отошла в прошлое, его по-прежнему уважали, к его мнению прислушивались, однако прошли времена, когда его слово было законом. Разумеется, ни я, ни Драко, ни кто-либо из учеников, живо обсуждающий события в Хогвартсе, не имел ни малейшего понятия, по какой причине директор избрал такой стиль поведения, но клоунские расцветки мантий, нарочитая доброжелательность, часто кажущаяся совершенно неуместной, и, главное, постоянный уход от ответов на важные вопросы — всё это в совокупности превратили его в глазах общественности в постепенно выживающего из ума старика, к чьим словам не стоит уже прислушиваться.
Страница 18 из 19
