Индивидуалист

Оборачиваясь, я каждый раз видел братьев, и всё отчётливее понимал, что не хочу идти на поводу у семейных традиций. Я не любил рисковать, как Чарли, действовать не обдумав всё тщательно, как Билл, который всегда быстро принимал решения. Во мне не было любви к магглам, как у родителей, а ведь гриффиндорцы всегда и во всём поддерживают Дамблдора. Я не был смельчаком, склонным к авантюрам, как близнецы… С Перси же мы и вовсе отличались, как небо и земля. А ещё я не хотел учиться рядом с Поттером, потому что не понимал, что задумали родители, но подозревал, что у Мальчика-Который-Выжил немало врагов, и оказаться рядом с ним было бы слишком рискованно.

Если для Равенкло я недостаточно умён… Что ж, пусть будет…

— Уизли, Рональд!

Я вздрогнул и вынырнул из размышлений. Вокруг не осталось ни одного ученика. Из-за стола Гриффиндора вопили близнецы, когда я на подгибающихся от страха ногах шёл к Распределяющей шляпе. Я не храбрый по вашим понятиям, но во мне достаточно смелости, чтобы избрать свой путь. Я не хочу быть гриффиндорцем и не буду им!

— Слизерин!

Глава 2

«Я был прав, Гриффиндор и не предложили», — улыбнулся я, довольный, что оказался прав. И только потом до меня дошло, что именно сказала Шляпа, и я, кажется, побледнел. По крайней мере спина покрылась холодным потом, да и ладони тоже…

В тишине МакГонагалл сняла с меня Шляпу, и я на негнущихся ногах двинулся в сторону слизеринского стола. Кажется, я был единственным первокурсником, не удостоившимся ни единого хлопка. Спину жгло от взглядов то ли преподавателей, то ли братьев, то ли тех, кто просто ненавидел слизеринцев… Те же встретили меня ледяным молчанием. Сев с краю, я уставился прямо перед собой и постарался не привлекать к себе внимания ни единым движением: что теперь делать я не имел понятия.

Минуту-другую спустя МакГонагалл унесла Шляпу, и слово взял директор. Честно говоря, я ничего не понял из услышанного, осмысливая произошедшее. Даже если я снова решусь и нарушу уже не семейные, а тысячелетние традиции Хогвартса и буду слёзно умолять о перераспределении, это уже ничего не исправит. Мало того, что вероятность положительного ответа на просьбу стремится к нулю, так ещё и та улыбка, что появился у меня после приговора Шляпы, и которая относилась лишь к моей правоте, а вовсе не к тому, что я стал слизеринцем… Никто теперь не поверит, что я не хотел этого. Даже если меня переведут на любой другой факультет, клеймо «слизеринец» навечно останется со мной.

На столе появилась еда, и я смог немного расслабиться — внимание на меня стали обращать меньше. После скудного завтрака (я не успел нормально поесть, да и волновался тоже), вся моя еда за день сводилась к шоколадной лягушке и тыквенному котелку, которыми меня угостил Поттер, но, несмотря на аппетитные запахи и огромный выбор, о котором в Норе можно было бы лишь мечтать, кусок не лез в горло.

Путь в Гриффиндор мне заказан, это ясно. Бросив взгляд через плечо, я тут же наткнулся на гневное лицо Перси, и поспешил отвернуться. Мда. Даже если всем остальным было бы всё равно, братья настроят свой факультет против меня. Зато во взглядах слизеринцев я не видел того презрения, что в поезде или ещё раньше, когда мы с семьёй выбирались в Косой переулок. Я смог сломать шаблон, я пошёл против традиций своей семьи и не стал гриффиндорцем. Сейчас я был не одним из Уизли в их глазах, я смог всех удивить…

Мысли скакали как блохи, теснились и толкались, как рыба в садке, было очень трудно прийти к какому-то выводу. Но времени у меня оставалось всё меньше, от того, как именно я себя сейчас поведу, будет зависеть всё! Первое впечатление — самое важное. Уж это-то я понимал прекрасно.

— Первокурсники, подойдите!

Волна страха накатила на меня снова, и пришлось собрать всю силу воли, чтобы просто встать со скамьи. Я застыл в ярде от остальной группы, боясь подходить ближе.

— За мной, — приказал староста, мазнув по мне равнодушным взглядом.

Я так и шёл в конце. Пару раз однокурсники на меня обернулись, но пока никто не спешил облить меня презрением или оскорбить, уж не знаю почему, но я, естественно, был только рад этому. Староста рассказывал о истории факультета, показывал ориентиры, благодаря которым мы должны были быстрее научиться самостоятельно находить дорогу, в общем, ничего особенного. Я попытался было снова сосредоточиться и решить, как себя вести в новых обстоятельствах, но не вышло. Всё, что я смог, так это вспомнить, что о слизеринцах говорили братья. И разделить на два.

Прислушавшись к словам старосты, я напомнил себе, что от предубеждений стоит раз и навсегда отказаться, ведь теперь не было гадких «их», теперь я тоже был слизеринцем… Разумеется, это вовсе не означало, что я отвернусь от семьи или встану на сторону Того-Кого-Нельзя-Называть! Неважно, куда я распределён, я всё ещё Уизли, я по-прежнему люблю родителей и братьев с сестрой.