Индивидуалист

«А они тебя?» — мелькнула мысль, и я лишь вздохнул: реакцию близнецов и Перси я уже видел, осталось узнать, как к Рону-слизеринцу отнесутся родители и остальные. — Пароль — чистая кровь«, — сообщил староста, и портрет какого-то пожилого мужчины отъехал в сторону, открывая проход. — Заходите.»

Я вошёл последним, и староста закрыл проход.

Ну что, Рон, ты хотел перемен, поздравляю, ты их получил.

Однокурсники косились на меня, но молчали. Староста сделал нам знак подождать и отошёл в сторону, к стене, где постепенно собирались все ученики факультета. На меня смотрели с удивлением, но без особой враждебности, так что я немного успокоился — убивать меня прямо сейчас никто явно не собирался.

Я старался ни на кого не пялиться и рассматривал мебель. Не то чтобы я прямо боялся, но страшновато всё-таки было: не только новая обстановка заставляла нервничать, скорее окружающие меня люди, большинство из которых были из семей Пожирателей смерти, а потому к представителю семьи Уизли — открыто поддерживавших сторону Дамблдора, они должны были отнестись по меньшей мере недоброжелательно, а то и откровенно враждебно. Напомнив себе, что чужими суждениями стоит пренебречь, я решил обо всём составить собственное мнение. В конце концов, ни близнецы, ни родители, ни даже сам Дамблдор не учились на Слизерине, а значит, не могли знать, как тут всё устроено на самом деле — лишь предполагать. И наверняка их мнение расходилось с объективной действительностью. Сделав этот вывод, я вздохнул чуть свободнее и смог незаметно осмотреться.

Гостиная показалась уютной. Зелёно-серебристые цвета казались непривычными, но вполне симпатичными, красивую лепнину на потолке я видел впервые в жизни, как, впрочем, и огромным шкаф с книгами — в Норе «библиотека» состояла из пары-тройки засаленных любовных романов, которые любила мама, и сказок Барда Биддля, чья обложка была перетянула волшебным скотчем. А учебники старшие братья хранили в своих комнатах.

— Приветствую вас, первокурсники.

Я вздрогнул и заметил, что такая же реакция была и у двух стоящих ближе ко мне учеников. Я обернулся и уставился на декана. «О, Снейп — это ужас подземелий!» — тут же вспомнились слова близнецов.«Нет уж! Вам, может, и ужас, а мне — декан! Я сам решу, как к нему относиться!»

Снейп говорил ровно, как по написанному, медленно переводя взгляд с одного первокурсника на другого. Когда очередь дошла до меня, я попытался было опустить взгляд, но почему-то это не удалось. Я смотрел в его тёмные глаза и вспоминал, как оказался на Слизерине.

«Нужно просто учиться и не пытаться кому-то что-то доказывать», — решил я вдруг. Мне показалось, или декан чуть заметно мне кивнул?

— А теперь, когда основные правила вы услышали, я хочу отдельно обратить ваше внимание на мистера Уизли.

Тут уж все взгляды скрестились на мне, а сам я готов был под землю провалиться. «Ты и так под землёй, дурень», подумал я и стало легче.

— Как бы мы ни относились к его братьям, родителям, и политическим взглядам их семьи, мистер Рон Уизли слизеринец. Это понятно? — ответом стали кивки и протяжное «да, сэр», чем Снейп и удовлетворился. — В таком случае, не смею вас больше задерживать.

— Первокурсники, за мной, — материализовался рядом староста и повёл нас по лестнице в жилые помещения факультета.

Со слов братьев я знал, что ученики живут вместе с сокурсниками, и в башне Гриффиндора всего четырнадцать спален: для каждого курса по одной для девочек и мальчиков. Поэтому обнаружив за дверью с надписью «Первый курс» ещё пять дверей, удивился. Оказалось, что«спать вповалку» прерогатива гриффиндорцев, а слизеринцы живут по двое, максимум, трое, да и удобства у каждого курса свои.

Со мной никто не торопился знакомиться, но, как я и говорил ранее, в магическом мире все всё друг про друга знают. В первую спальню заселились Малфой с Забини, во вторую Крэбб с Гойлом, а в третью…

— Почему я с Уизли? — холодным тоном спокойно уточнил Нотт перед тем, как переступить порог.

— А почему нет? — парировал староста. — Подъём в половину восьмого, — бросил он на прощанье и удалился, захлопнув дверь.

— Я займу эту кровать, — поставил меня в известность Нотт, подтолкнув свой стоящий посреди комнаты чемодан к одной из кроватей.

— Не возражаю, — кивнул я, просто чтобы не молчать.

— А если бы ты возражал, думаешь, это что-то изменило бы?

Несмотря на то, что до сих пор никто не предпринял ни малейшей попытки меня задеть, я так и не расслабился, продолжая ожидать чего-то подобного, так что его слова не удивили.

— Как минимум тебе пришлось бы накладывать множество защитных чар на кровать и не спать ночью, ожидая, что я попытаюсь скинуть тебя на пол, — спокойно сообщил я, хотя сердце колотилось часто-часто. — Но я не возражаю, так что можешь быть спокоен.