Слово о Драконе

Сам он был двухцветный, с фиолетовой (фиалкового оттенка, отметил Виармо) спиной и снежно-белым брюхом, а перепонки крыльев пестрели узорами, будто художник уронил две краски на палитру и самозабвенно водил кистью, смешивая их. Казалось, дракон ничего не замечает, и Виармо попытался было отступить обратно в лес, но тут ящер резко выбросил крыло вперёд, зажимая эльфа между двумя пальцами.

— Так вот ты какой, тот, кто возродил песню о короле Олафе. Забавный.

Виармо, зажмурившийся в ожидании смерти, недоверчиво приоткрыл левый глаз. Удивительно, но на морде дракона явственно читался не оскал, а насмешливая улыбка!

— Виармо, бард, — представился он, склонив голову. — Позволите узнать, с кем я имею дело?

— Конечно, было бы невежливо с моей стороны не представиться! Нуминекс, — улыбка дракона стала ещё шире. — Надо сказать, получилось у тебя недурно.

— В этом не только моя заслуга, но и моего ученика, — заметил Виармо. — Без его помощи мне не с чем было бы работать.

— Надо же, — казалось, дракон Нуминекс выглядит удивлённым. — Познакомишь?

— Увы, — Виармо развёл бы руками, если бы те не были прижаты к туловищу драконьими пальцами, — я сам не в курсе, где он шляется.

— Жаль, жаль. Ну, может, в другой раз.

Нуминекс убрал крыло, освобождая пленника, и неуклюже поднялся. Его ноги были слишком коротки, чтобы удержать такое мощное тело, поэтому дракону приходилось опираться о землю и крыльями.

— Подожди! — воскликнул Виармо, позабыв свой недавний страх. — Скажи, как было на самом деле?

— Это давно было, не помню, — насмешливо отозвался ящер. — Бывай, JooR!

Мощно взмахнув крыльями, дракон оторвался от земли и взмыл в небо. Виармо, толчком воздуха снесённый в ближайшие кусты, поднялся и отряхнулся от мелкого сора.

— До чего же некультурное существо! Раздразнил любопытство и улетел. Никакого уважения к людям искусства!

— Если б тролли были пчёлами, или, может быть, злокрысами, или даже грязекрабами, как бы стало легче жить! — сердито бормотал себе под нос Дин, топая наверх по семи тысячам ступеней. Позади остался снежный тролль, с горестными завываниями щупающий то здоровенную шишку на лбу, то фингал под одним из трёх глаз, то выбитый клык. А вот нечего было выпрыгивать на бедного замёрзшего барда и рычать!

Дорога до обители Седобородых продвигалась тяжело. Вроде и начало осени, а снегу — как в разгар зимы. Дин даже задержался на некоторое время возле границы сей аномалии, перетаскивая комки снега на травку и наблюдая, как они тают. Но тут с вершины снова прилетел Зов, и пришлось идти, раз уж довакина почуяли.

Но ладно бы снег, как оказалось, тут водились тролли, волки и ледяные привидения. Волкам хватило трёх попыток, после того, как самые наглые с визгом улетели с обрыва, получив смачный удар корпусом лютни, Дина оставили в покое. Тролль и вовсе попался только один, остальные, видимо, поняли с первого предупреждения.

А вот ледяные привидения ни умом, ни вежливостью не отличались, так что к моменту, когда перед Дином воздвигся Высокий Хротгар, и сам бард, и его лютня были равномерно покрыты изморозью. И Дин искренне не понимал, ну как, как тот хилый старик-поставщик регулярно преодолевал этот путь самостоятельно? Или просто ждал, пока можно будет переправить груз с каким-нибудь идиотом, решившим пообщаться с Седобородыми? Звучит правдоподобно.

Когда Дин, толкнув тяжёлую створку двери, ввалился в помещение, он чуть не застонал, настолько контрастным было живое тепло по сравнению с тем, что творилось снаружи.

— Итак, на переломе эпох в мире появляется Довакин…

— Ага, я тоже рад вас видеть, — согласился Дин, отряхивая снег с одежды. — А глинтвейн довакинам дают?

— Мы должны проверить, правда ли у тебя есть дар, — продолжил закутанный в тёплую серую робу старик, проигнорировав реплику барда.

— YOL!

Дин всё-таки дозировал силу, так что Седобородым не пришлось даже толком тушить своего коллегу, подумаешь, пара искр в бороде.

— Юноша, Голос — это не игрушки, — попенял старец, поправив бороду. — Его не стоит использовать для подобных вещей.

— Таки не учите торговца деньги считать, — лениво огрызнулся Дин. — Я бард, и уж более-менее представляю, что можно голосом делать. Хотите, спою?

— Не стоит, — Седобородый выставил вперёд ладони. — Но давайте всё же познакомимся нормально. Меня зовут Арнгейр, это мои собратья Борри, Вульфгар и Эйнарт. Они неразговорчивы, поскольку их Голос слишком силён.

— А я Дин, — представился Дин. — Так всё-таки, можно мне немного глинтвейна? У вас там отнюдь не месяц Середины Лета, а я одет немного не по погоде. Вот простужусь, охрипну, кто же тогда мир спасать будет?

— Идёмте уж, — вздохнул Арнгейр, приглашающе махнув рукой.

Несмотря на то, что Дин заметил не так уж много каминов, в Высоком Хротгаре было тепло.