Слово о Драконе

В результате Имперский Город на долгие годы украсился статуей дракона в полный рост, — вздохнул Дин. — Но в душе дракона божественной силы куда больше.

— Значит, ты теперь тоже дракон? — тихо спросила Дельфина. — Давно?

— Я могу превращаться в дракона с тех пор, как убил Мирмулнира, — Дин закрыл глаза, уйдя в воспоминания. — Я узнал его имя, когда поглотил его душу. На самом деле этот процесс не очень приятен, мне приходится каждый раз бороться, чтобы чужая душа не вытеснила мою, а, наоборот, усилила меня. Убивший дракона сам становится драконом, и я не хочу проверять, что будет, если однажды в поединке душ победителем выйду не я.

— Но ты остался собой? — спросил Эсберн.

— Да. Те, кто общался со мной до и после, разницы не заметили.

— Ты поэтому доказывал нам, что не всех драконов нужно убивать?

— Да, Дельфина. Я не хочу быть твоим врагом, не хочу, чтобы нам пришлось убивать друг друга.

Эсберн задумчиво наморщил лоб.

— Значит, всё то время, когда ты путешествовал отдельно от нас, ты пользовался своими крыльями? Именно так ты обогнал нас на пути в Ривервуд? А лагерь Изгоев, случайно, не ты уничтожил?

— Случайно я, — Дин открыл глаза и посмотрел на Эсберна с некоторым интересом. — Я не убивал их, только напугал и заставил переключить своё внимание с двух одиноких спутников на себя.

— Я хочу это увидеть, — тихо, но твёрдо сказала Дельфина. — Как ты превращаешься в дракона.

— Я бы тоже не отказался, — признался Эсберн. — Никогда не видел дракона вблизи.

— Пойдёмте во двор, — предложил Дин со вздохом.

Оказавшись под открытым небом, он попросил Клинков отойти чуть подальше и превратился. Эсберн восхищённо цокнул языком и поспешил исследовать всё, до чего мог дотянуться, Дельфина же неотрывно смотрела на дракона, положив ладонь на рукоять меча.

Дин вдруг резко подался вперёд — Дельфина не успела ни отшатнуться, ни достать оружие, хотя, казалось, была готова — и смачно лизнул её, проведя раздвоенным языком по броне и лицу.

— Гадость какая! — воскликнула Дельфина, немедленно вышедшая из ступора. — Дин, скотина! Как я теперь отмываться буду?!

Дракон улыбнулся и завилял хвостом, словно собака. Ещё и язык свой из пасти вывалил набок!

— Ну, зато, кажется, ты не спешишь меня убивать.

— Мне надо напиться, — мрачно ответила Дельфина, развернулась и скрылась в Храме.

— Как думаешь, она простит меня? — Дин вывернул шею, чтобы посмотреть на Эсберна. — Пожалуйста, не надо пытаться отковырять у меня чешуйку, я тебе подарю, когда сама выпадет.

— Мне тоже не помешает переварить эти новости, — Эсберн отошёл чуть в сторону. — Что ты собираешься делать дальше?

— Сражаться с Алдуином. Я не знаю, вернусь ли и получится ли у меня…

— Если у тебя получится, ты всегда будешь желанным гостем, здесь, Дин, — заверил Эсберн. — Ты многое сделал для нас.

— Спасибо. Я ценю это, правда. Передай Дельфине мои извинения. Прощай, надеюсь, увидимся вновь.

Дракон расправил крылья и взлетел.

— До свидания, Дин. Надеюсь, что до свидания, — негромко сказал Эсберн, смотря ему вслед.

— То есть ты хочешь, чтобы я набрал в эту штуку кровь различных эльфов, чтобы ты открыл вон ту штуку, — Дин махнул рукой на гигантский куб, торчащий изо льда, — и только потом ты скажешь мне, где может находиться Древний Свиток?

— Именно так, — закивал Септимий Сегоний.

— Ага, щаз, — протянул Дин насмешливо и повернулся к кубу лицом. — Отойди-ка подальше. YOL TooR Shul! YOL AL Pah!

Выдав сразу два Крика подряд, дракон закашлялся, настигнутый приступом дикой боли в горле, но эта глупость полностью окупилась. Усиленный огонь-всеразрушитель с рёвом ударил в стенку куба, вгрызся в металл, словно рой диких насекомых. Драконья магия боролась с технологиями двемеров — и побеждала. Хотя снег и лёд вокруг остались нетронутыми, куб нехотя потёк, заплакал расплавленными каплями, которые медленно стекали на пол и собирались в небольшую лужицу. Пламя погасло, когда в стене образовалось отверстие, достаточное, чтобы туда можно было пролезть. Дин жестом велел Септимию оставаться на месте, пока металл не остынет до приемлемой температуры.

Пространство вспучилось, в воздухе разлился чёрный туман с запахом отсыревших книг, из которого на Дина уставились разномастные глаза. Периодически в тумане мелькали чёрные щупальца, от их мельтешения кружилась голова и тянуло отвести взгляд, но Дин упрямо оскалился и продолжил смотреть в самый крупный глаз. Горло его ещё не восстановилось после использования Голоса, поэтому Дин безбожно сипел, будто подхватил жесточайшую ангину. Но эта неприятность не могла ему помешать.

— Хреново выглядишь, Хермеус, — сообщил Дин туманному облаку. — Помесь грязекраба и дреуга смотрелась куда внушительнее.