Фандом: The Elder Scrolls. Все наслышаны о подвиге Довакина, победителя Алдуина, но никто не может точно сказать, ни кем он был, ни как выглядел. Некоторые вообще утверждают, что Довакином была девица. Но звучат баллады, и восхваляет народ величайший Подвиг. Лишь Довакин может сказать, сколько правды и вымысла в историях о нём. И помните: барды не то, чем кажутся.
Добавить в моё избранное
106 мин, 3 сек 19038
— Зачем так нервничать-то? — Дин был полностью умиротворён. — Всё будет в лучшем виде, ты и оглянуться не успеешь.
— Очень на это надеюсь, — Виармо проводил его взглядом и, наконец, вспомнил про свои обязанности распорядителя. В стенах коллегии вновь зазвучал его начальственный голос, задавая тон окружающему хаосу.
Лошадь действительно оказалась хорошим подспорьем, и трое суток пешего пути превратились в одну ночёвку на природе — рядом воют волки, зато бесплатно! — и ещё несколько часов верхом после подъёма.
Оставив лошадь привязанной неподалёку, Дин без страха толкнул массивные двери и шагнул в усыпальницу. Навстречу ему выплыл молчаливый призрак, не предпринимавший, впрочем, никаких активных действий.
— А ты ещё кто? — поинтересовался Дин, но ответа не дождался, пожал плечами и пошёл вперёд. Призрак двигался следом, как привязанный. — Ну, и чего ты за мной увязался?
— Я Свакнир. Бард, — сказал призрак и вновь скорбно замолчал.
— А чего такой неразговорчивый, если бард? — спросил Дин. — Свакнир, говоришь? У тебя имечко почти как у моего старинного знакомого, обглодай Шор его кости. Что ты тут делаешь-то? Неужто тоже за Песнью явился, да так и сгинул?
Свакнир же окончательно утратил тягу к общению, и в конечном итоге Дин махнул на него рукой. Идёт себе, есть не просит, обстановку освещает, не болтает по пустякам — вполне удобный спутник.
В Упокоище даже спустя многие века пахло особыми составами, коими натирали мёртвые тела, прежде чем обернуть их в грубый лён и уложить в каменные ниши. Запах этот мешался с затхлостью давно не проветривавшегося помещения и запахом отсыревших, пришедших в негодность книг. Дин шёл по коридорам как по жилому дому, с интересом оглядываясь и не выказывая никаких признаков страха.
В одном из залов на постаменте лежало украшение в форме трёхпалой лапы — драконий коготь. Стоило рыжему норду протянуть руку и коснуться холодного металла, как поблизости зашевелились мёртвые тела, обретая подобие жизни. Драугры пробуждались от своего векового сна, чтобы покарать нарушителя. Но встретил их не полный ужаса вопль трусливого воришки и не блеск стали в руках бывалого вояки, а тяжёлый взгляд золотых глаз и холодный голос, с рокотом прокатившийся по подземелью.
— HUZRah NeyL ZUL, ZaaMME, — изрёк Дин, выпрямив спину и смотря на нежитей сверху вниз. Ещё пару мгновений драугры стояли недвижимо, но вот их стройные ряды дрогнули, и немёртвые воины начали опускаться на колени.
— AaL, IN, — прошелестело несколько десятков мёртвых глоток.
— BRUN HET KEL DaaR SONaaN, — Дин махнул рукой в сторону призрака барда, смотревшего на эту сцену с раскрытым ртом.
Один из драугров отделился от общей группы и куда-то ушёл. Вернувшись, он вновь опустился перед Дином на колени и протянул ему потрёпанную книгу.
— Но как?!
— Что, решил заканчивать играть в молчанку? — незло усмехнулся Дин, повернувшись к Свакниру. — С любым можно найти общий язык, даже если это драугр. А тебе самому в Совнгард-то не пора, друг?
— Да, ты прав, — кивнул призрак. — Песнь о короле Олафе не будет подвергнута забвению, а значит, я могу уйти.
— Вечной пирушки тебе, бард, — пожелал Дин и засунул книгу за пазуху. — А мне не помешало бы и о презренном подумать. Тут наверняка найдётся пара-другая монеток. Эй, ZaaMME! BRUN HET YUVON!
За краткое время отсутствия Дина Солитьюд нисколько не изменился. И Виармо всё так же царил среди хаоса, разве что выглядеть стал получше.
— Что, выспался? — добродушно усмехнулся Дин. Виармо аж вздрогнул от неожиданности и обернулся.
— А, это ты. Явился-таки.
— Явился. Лошадь в конюшне, можешь проверить, — кивнул Дин и достал из-за пазухи истрёпанную книжицу. — А вот Песнь.
— Поосторожнее, это же историческая ценность! — прикрикнул Виармо, принимая Песнь, и принялся осторожно перелистывать ветхие страницы. — С этой гражданской войной людям совершенно необходим праздник, чтобы слегка расслабиться… Ох, какая незадача! — огорчённо воскликнул он. — Песнь повреждена, некоторые строки прочитать совершенно невозможно. А то, что уцелело, ясно показывает, как далеко с давних пор шагнуло искусство стихосложения. Песнь просто нельзя зачитывать при дворе в том виде, в каком она есть сейчас!
— И что теперь делать? — растерянно спросил Дин, по-простецки почесав в затылке.
Виармо задумчиво погладил книгу.
— Это поправимо, думаю, оставшиеся строки можно будет сочинить заново. Пошли, может, у тебя найдётся пара подходящих идей.
Они поднялись на второй этаж, в кабинет директора. Виармо ещё раз пробежал глазами текст Песни и взялся за лютню.
— О, Олаф, поработитель, предатель без глаза; несущий смерть демон, драконоборец-король. Легенда о тебе лишь ложь, страх и обман! Вероломный захват Нуминекса — обман, что пребудет в веках… Так, здесь текст повреждён.
— Очень на это надеюсь, — Виармо проводил его взглядом и, наконец, вспомнил про свои обязанности распорядителя. В стенах коллегии вновь зазвучал его начальственный голос, задавая тон окружающему хаосу.
Лошадь действительно оказалась хорошим подспорьем, и трое суток пешего пути превратились в одну ночёвку на природе — рядом воют волки, зато бесплатно! — и ещё несколько часов верхом после подъёма.
Оставив лошадь привязанной неподалёку, Дин без страха толкнул массивные двери и шагнул в усыпальницу. Навстречу ему выплыл молчаливый призрак, не предпринимавший, впрочем, никаких активных действий.
— А ты ещё кто? — поинтересовался Дин, но ответа не дождался, пожал плечами и пошёл вперёд. Призрак двигался следом, как привязанный. — Ну, и чего ты за мной увязался?
— Я Свакнир. Бард, — сказал призрак и вновь скорбно замолчал.
— А чего такой неразговорчивый, если бард? — спросил Дин. — Свакнир, говоришь? У тебя имечко почти как у моего старинного знакомого, обглодай Шор его кости. Что ты тут делаешь-то? Неужто тоже за Песнью явился, да так и сгинул?
Свакнир же окончательно утратил тягу к общению, и в конечном итоге Дин махнул на него рукой. Идёт себе, есть не просит, обстановку освещает, не болтает по пустякам — вполне удобный спутник.
В Упокоище даже спустя многие века пахло особыми составами, коими натирали мёртвые тела, прежде чем обернуть их в грубый лён и уложить в каменные ниши. Запах этот мешался с затхлостью давно не проветривавшегося помещения и запахом отсыревших, пришедших в негодность книг. Дин шёл по коридорам как по жилому дому, с интересом оглядываясь и не выказывая никаких признаков страха.
В одном из залов на постаменте лежало украшение в форме трёхпалой лапы — драконий коготь. Стоило рыжему норду протянуть руку и коснуться холодного металла, как поблизости зашевелились мёртвые тела, обретая подобие жизни. Драугры пробуждались от своего векового сна, чтобы покарать нарушителя. Но встретил их не полный ужаса вопль трусливого воришки и не блеск стали в руках бывалого вояки, а тяжёлый взгляд золотых глаз и холодный голос, с рокотом прокатившийся по подземелью.
— HUZRah NeyL ZUL, ZaaMME, — изрёк Дин, выпрямив спину и смотря на нежитей сверху вниз. Ещё пару мгновений драугры стояли недвижимо, но вот их стройные ряды дрогнули, и немёртвые воины начали опускаться на колени.
— AaL, IN, — прошелестело несколько десятков мёртвых глоток.
— BRUN HET KEL DaaR SONaaN, — Дин махнул рукой в сторону призрака барда, смотревшего на эту сцену с раскрытым ртом.
Один из драугров отделился от общей группы и куда-то ушёл. Вернувшись, он вновь опустился перед Дином на колени и протянул ему потрёпанную книгу.
— Но как?!
— Что, решил заканчивать играть в молчанку? — незло усмехнулся Дин, повернувшись к Свакниру. — С любым можно найти общий язык, даже если это драугр. А тебе самому в Совнгард-то не пора, друг?
— Да, ты прав, — кивнул призрак. — Песнь о короле Олафе не будет подвергнута забвению, а значит, я могу уйти.
— Вечной пирушки тебе, бард, — пожелал Дин и засунул книгу за пазуху. — А мне не помешало бы и о презренном подумать. Тут наверняка найдётся пара-другая монеток. Эй, ZaaMME! BRUN HET YUVON!
За краткое время отсутствия Дина Солитьюд нисколько не изменился. И Виармо всё так же царил среди хаоса, разве что выглядеть стал получше.
— Что, выспался? — добродушно усмехнулся Дин. Виармо аж вздрогнул от неожиданности и обернулся.
— А, это ты. Явился-таки.
— Явился. Лошадь в конюшне, можешь проверить, — кивнул Дин и достал из-за пазухи истрёпанную книжицу. — А вот Песнь.
— Поосторожнее, это же историческая ценность! — прикрикнул Виармо, принимая Песнь, и принялся осторожно перелистывать ветхие страницы. — С этой гражданской войной людям совершенно необходим праздник, чтобы слегка расслабиться… Ох, какая незадача! — огорчённо воскликнул он. — Песнь повреждена, некоторые строки прочитать совершенно невозможно. А то, что уцелело, ясно показывает, как далеко с давних пор шагнуло искусство стихосложения. Песнь просто нельзя зачитывать при дворе в том виде, в каком она есть сейчас!
— И что теперь делать? — растерянно спросил Дин, по-простецки почесав в затылке.
Виармо задумчиво погладил книгу.
— Это поправимо, думаю, оставшиеся строки можно будет сочинить заново. Пошли, может, у тебя найдётся пара подходящих идей.
Они поднялись на второй этаж, в кабинет директора. Виармо ещё раз пробежал глазами текст Песни и взялся за лютню.
— О, Олаф, поработитель, предатель без глаза; несущий смерть демон, драконоборец-король. Легенда о тебе лишь ложь, страх и обман! Вероломный захват Нуминекса — обман, что пребудет в веках… Так, здесь текст повреждён.
Страница 3 из 31
