Фандом: Сотня. Что делать, если друг оказался больше, чем просто друг?
Добавить в моё избранное
28 мин, 15 сек 11615
Пришлось закрыть глаза и медленно вдохнуть и выдохнуть, отсчитывая секунды.
Из-за подрагивающих рук крема на пальцах оказалось едва ли не больше, чем нужно. От уже не осторожных, торопливых прикосновений Джон вздрагивал, и Беллами закусил губу — он, не переставая, боялся, что причиняет боль, хотя еще ничего не сделал, но уже не мог остановиться. Всей его выдержки хватило только на то, чтобы, проходясь смазкой по собственному члену, суметь отвести руку до того, как она перестала подчиняться.
— Я сейчас сам тебя трахну, — неожиданно зло сказал Мерфи чуть приглушенным, сбивающимся голосом. — Не тяни же!
— Непременно трахнешь, — отозвался он хрипло. — Но потом.
Теперь Беллами трясло еще и от страха, и от нетерпения, и от осознания, что он может кончить, едва их тела соприкоснутся, но он справился. Это оказалось совсем не так, как с девчонками — так тесно, что ему самому было немного больно входить, но даже это не убавило желания, разве что чуть отдалило ощущение близкого финала. Он слышал, как вдохнул и задержал дыхание Джон, почувствовал, как тот дернулся, словно пытаясь отодвинуться, но тут же снова подался назад, помогая ему. И вдруг стало легче, так что член вошел почти на всю длину, и тут Джон застонал, и это было не от боли… во всяком случае, Беллами понадеялся, что не только от боли. Потому что вот теперь он окончательно потерял контроль над происходящим и остановиться не смог бы … пусть бы его убивали.
То ли он слишком долго ждал, то ли слишком много думал и тревожился, но желанная разрядка не наступила через пару движений, как он боялся. Его качало, как на тарзанке над пропастью, с каждым уже судорожным неконтролируемым рывком приближая к верхней точке и отдаляя, едва он двигался назад. Это раскачивание становилось почти невыносимым, но даже сейчас, сквозь туман желания и боль в закушенной губе, Беллами не мог полностью отключиться, погрузиться в собственный водоворот ощущений, чтобы сконцентрироваться.
Он улавливал, как под его руками выгибается Джон, и чувствовал его ответные толчки, видел, как напрягается и расслабляется мускулистая спина в уже слабо заметных рубцах шрамов, которые немедленно захотелось перецеловать, но сейчас он был не в состоянии даже изменить положение тела, мог только на секунду разжать пальцы и огладить ладонями поясницу Мерфи с самым свежим шрамом — от операции, — и тот отозвался, прогибаясь, как большой кот, толкнулся навстречу, так что их тела с влажным звуком ударились друг о друга… и вдруг выдохнул его имя — тихо, почти неразличимо в шумном дыхании, но Беллами услышал.
Это страстное, зовущее, требовательное и бесконечно нежное «Белл!» словно перерезало стягивающую его сознание петлю, не позволяющую отпустить себя полностью. Кажется, он выкрикнул имя Джона, когда его наконец накрыло, и он перестал чувствовать.
— Я сейчас позову Эбби. — По его лицу скользило прохладное, влажное, словно смывая бесчувственность, а в голосе Мерфи звенела неподдельная тревога. — Белл, еще десять секунд, и я возьму рацию, слышишь?
— Не надо, — отозвался он и услышал вздох облегчения. Открыл глаза и тут же встретился взглядом с Джоном.
— Ты отключился, — сообщил тот, откладывая влажную тряпку, которой, судя по ощущениям, он Беллами почти умыл. — Я, конечно, слышал страшные истории, как кого-то затрахивали до потери сознания, но обычно это касалось того, кого… Ну ты понял. А не наоборот.
Мерфи чуть неуклюже облокотился на подушку рядом — ага, подушку на место он уже положил, Беллами на нее перетащил. За водой дошел. До потери сознания его явно не довело, но все равно…
— Ты в порядке? — спросил Беллами, поворачиваясь на бок, к Джону. Тело отозвалось ленивой томной усталостью.
Тот пару секунд смотрел своими глазищами, ставшими совсем огромными от серьезности.
— Ну ты даешь, — ответил он с ноткой восхищения. — Ты хоть в постели можешь перестать няньку разыгрывать? Сам еле дышит, откачивать пришлось, а все…
Наверное, Беллами еще не успел натянуть привычную броню против Джоновых колкостей, и это «нянька» задело по живому, отражаясь на лице, потому что взгляд Мерфи мгновенно изменился. Он стремительно качнулся вперед, его рука удержала Беллами за затылок, не позволяя отвернуться и отодвинуться.
— Прости, — виновато выдохнул Джон прямо ему в лицо и коснулся губами сперва его лба, переносицы, а потом так же нежно поцеловал губы, не углубляя поцелуй. — Я по привычке. Все со мной в порядке. Подушку вот отстирывать придется, а со мной — все нормально. С тобой иначе не могло быть. Ты не позволил бы… И прекрати так делать, я ж не выдержу еще один раунд!
Последнее он произнес громко и требовательно.
Беллами стало смешно.
— Да как — так-то? — спросил он, не сильно надеясь на ответ.
Пальцы Джона коснулись его брови, словно разглаживая.
Из-за подрагивающих рук крема на пальцах оказалось едва ли не больше, чем нужно. От уже не осторожных, торопливых прикосновений Джон вздрагивал, и Беллами закусил губу — он, не переставая, боялся, что причиняет боль, хотя еще ничего не сделал, но уже не мог остановиться. Всей его выдержки хватило только на то, чтобы, проходясь смазкой по собственному члену, суметь отвести руку до того, как она перестала подчиняться.
— Я сейчас сам тебя трахну, — неожиданно зло сказал Мерфи чуть приглушенным, сбивающимся голосом. — Не тяни же!
— Непременно трахнешь, — отозвался он хрипло. — Но потом.
Теперь Беллами трясло еще и от страха, и от нетерпения, и от осознания, что он может кончить, едва их тела соприкоснутся, но он справился. Это оказалось совсем не так, как с девчонками — так тесно, что ему самому было немного больно входить, но даже это не убавило желания, разве что чуть отдалило ощущение близкого финала. Он слышал, как вдохнул и задержал дыхание Джон, почувствовал, как тот дернулся, словно пытаясь отодвинуться, но тут же снова подался назад, помогая ему. И вдруг стало легче, так что член вошел почти на всю длину, и тут Джон застонал, и это было не от боли… во всяком случае, Беллами понадеялся, что не только от боли. Потому что вот теперь он окончательно потерял контроль над происходящим и остановиться не смог бы … пусть бы его убивали.
То ли он слишком долго ждал, то ли слишком много думал и тревожился, но желанная разрядка не наступила через пару движений, как он боялся. Его качало, как на тарзанке над пропастью, с каждым уже судорожным неконтролируемым рывком приближая к верхней точке и отдаляя, едва он двигался назад. Это раскачивание становилось почти невыносимым, но даже сейчас, сквозь туман желания и боль в закушенной губе, Беллами не мог полностью отключиться, погрузиться в собственный водоворот ощущений, чтобы сконцентрироваться.
Он улавливал, как под его руками выгибается Джон, и чувствовал его ответные толчки, видел, как напрягается и расслабляется мускулистая спина в уже слабо заметных рубцах шрамов, которые немедленно захотелось перецеловать, но сейчас он был не в состоянии даже изменить положение тела, мог только на секунду разжать пальцы и огладить ладонями поясницу Мерфи с самым свежим шрамом — от операции, — и тот отозвался, прогибаясь, как большой кот, толкнулся навстречу, так что их тела с влажным звуком ударились друг о друга… и вдруг выдохнул его имя — тихо, почти неразличимо в шумном дыхании, но Беллами услышал.
Это страстное, зовущее, требовательное и бесконечно нежное «Белл!» словно перерезало стягивающую его сознание петлю, не позволяющую отпустить себя полностью. Кажется, он выкрикнул имя Джона, когда его наконец накрыло, и он перестал чувствовать.
— Я сейчас позову Эбби. — По его лицу скользило прохладное, влажное, словно смывая бесчувственность, а в голосе Мерфи звенела неподдельная тревога. — Белл, еще десять секунд, и я возьму рацию, слышишь?
— Не надо, — отозвался он и услышал вздох облегчения. Открыл глаза и тут же встретился взглядом с Джоном.
— Ты отключился, — сообщил тот, откладывая влажную тряпку, которой, судя по ощущениям, он Беллами почти умыл. — Я, конечно, слышал страшные истории, как кого-то затрахивали до потери сознания, но обычно это касалось того, кого… Ну ты понял. А не наоборот.
Мерфи чуть неуклюже облокотился на подушку рядом — ага, подушку на место он уже положил, Беллами на нее перетащил. За водой дошел. До потери сознания его явно не довело, но все равно…
— Ты в порядке? — спросил Беллами, поворачиваясь на бок, к Джону. Тело отозвалось ленивой томной усталостью.
Тот пару секунд смотрел своими глазищами, ставшими совсем огромными от серьезности.
— Ну ты даешь, — ответил он с ноткой восхищения. — Ты хоть в постели можешь перестать няньку разыгрывать? Сам еле дышит, откачивать пришлось, а все…
Наверное, Беллами еще не успел натянуть привычную броню против Джоновых колкостей, и это «нянька» задело по живому, отражаясь на лице, потому что взгляд Мерфи мгновенно изменился. Он стремительно качнулся вперед, его рука удержала Беллами за затылок, не позволяя отвернуться и отодвинуться.
— Прости, — виновато выдохнул Джон прямо ему в лицо и коснулся губами сперва его лба, переносицы, а потом так же нежно поцеловал губы, не углубляя поцелуй. — Я по привычке. Все со мной в порядке. Подушку вот отстирывать придется, а со мной — все нормально. С тобой иначе не могло быть. Ты не позволил бы… И прекрати так делать, я ж не выдержу еще один раунд!
Последнее он произнес громко и требовательно.
Беллами стало смешно.
— Да как — так-то? — спросил он, не сильно надеясь на ответ.
Пальцы Джона коснулись его брови, словно разглаживая.
Страница 7 из 8
