Фандом: Ориджиналы. Что ты чувствуешь, когда тебе говорят: «Сожалею, у вас онкология»? Что ты чувствуешь, когда сообщаешь об этом родным? И что ты чувствуешь, когда детский голос спрашивает тебя: «А что такое лейкемия?»
Добавить в моё избранное
4 мин, 42 сек 6038
— шепчет он потерянно, садится на ступеньку лестницы, покрытую ковровой дорожкой и измученно закрывает глаза. Хочется плакать, кричать, выть от безнадежности.
— Что такое лейкемия, дедушка? — раздается звонкий детский голос. Он приоткрывает тяжелые веки. Рядом с ним стоит, держась за перила, Марта, и с нескрываемым любопытством смотрит на него. Он улыбается ей, берет на руки, сажает на колени, словно не слыша вопроса.
— Что такое лейкемия? — твердят серьезно маленькие губы.
— Это… — он мнется. — Это такая болезнь.
— Плохая?
— Болезни хорошими не бывают, моя маленькая.
Он шутит, он пытается шутить, но выходит из рук вон плохо. Ему слишком худо, как душевно, так и физически, чтобы о чем-то говорить. Тем более — говорить с ребенком. А она не отстает, и он видит в ней себя. Таким был он: маленьким, настырным, любопытным.
— Это ведь не смертельно, да? — она задает вопросы, не характерные для маленьких девочек, которым только-только исполнилось четыре года.
— Конечно, нет.
Она уходит так же, как и пришла: молча, внезапно, серьезно, — а в голове Хосе вдруг включается и начинает мигать беспокойная лампочка: лгать детям нельзя. Нельзя. Нельзя. Нельзя…
И он сделает все, чтобы это не оказалось ложью. Он победит Смерть в неравном бою, выживет, не позволит ей забрать душу. Не позволит. Потому что никто и никогда не должен обманывать Марту, самого серьезного и вместе с этим самого светлого ребенка из всех, когда-либо существовавших.
Ведь если это случится, то система окажется слишком жестокой.
— Что такое лейкемия, дедушка? — раздается звонкий детский голос. Он приоткрывает тяжелые веки. Рядом с ним стоит, держась за перила, Марта, и с нескрываемым любопытством смотрит на него. Он улыбается ей, берет на руки, сажает на колени, словно не слыша вопроса.
— Что такое лейкемия? — твердят серьезно маленькие губы.
— Это… — он мнется. — Это такая болезнь.
— Плохая?
— Болезни хорошими не бывают, моя маленькая.
Он шутит, он пытается шутить, но выходит из рук вон плохо. Ему слишком худо, как душевно, так и физически, чтобы о чем-то говорить. Тем более — говорить с ребенком. А она не отстает, и он видит в ней себя. Таким был он: маленьким, настырным, любопытным.
— Это ведь не смертельно, да? — она задает вопросы, не характерные для маленьких девочек, которым только-только исполнилось четыре года.
— Конечно, нет.
Она уходит так же, как и пришла: молча, внезапно, серьезно, — а в голове Хосе вдруг включается и начинает мигать беспокойная лампочка: лгать детям нельзя. Нельзя. Нельзя. Нельзя…
И он сделает все, чтобы это не оказалось ложью. Он победит Смерть в неравном бою, выживет, не позволит ей забрать душу. Не позволит. Потому что никто и никогда не должен обманывать Марту, самого серьезного и вместе с этим самого светлого ребенка из всех, когда-либо существовавших.
Ведь если это случится, то система окажется слишком жестокой.
Страница 2 из 2
