Нелепо, смешно, безрассудно, безумно — волшебно…

Лидии было жаль, что она не может объяснить, потому что Стайлз был единственным в стае Скотта, чье мнение для нее сейчас действительно имело значение. И она видела — ему тоже жаль, что он не может понять.

Лидия коснулась его плеча.

— Прости, — сказала она как можно мягче. — Все гораздо сложнее, чем кажется со стороны. И совсем не так плохо.

Взгляд Стайлза исподлобья будто кричал — да уж, конечно, не плохо! Не плохо? Ты — и Питер?

Ей стало смешно.

— Такое ощущение, что ты меня уже замуж выдал, — не сдержалась она. — Мне пора.

Когда Лидия уже сворачивала к лестнице, она не выдержала и обернулась.

Стайлз все еще стоял у открытой двери класса и смотрел ей вслед.

Питер не пришел.

Он не догнал ее по дороге, не подкрался сзади, когда она вышла на их любимую аллею с высокими старыми деревьями, не встречал на автобусной остановке. Когда она поняла, что идет одна уже больше получаса, то достала телефон. Питер не любил телефонные разговоры, но Лидия чувствовала, что сообщениями тут не обойдешься, поэтому решилась позвонить. Как и следовало ожидать, трубку он не взял. Когда Лидия уже села в автобус и снова набрала его номер — телефон оказался выключен.

Так уже было один раз. Тогда он долго извинялся и объяснял, что встретил старого знакомого, с которым непременно надо было обстоятельно поговорить, и он не мог ответить на звонок. Наверное, сегодня случилось что-то в этом роде.

Лидия не обижалась. В конце концов, никто не отменял тот факт, что Питер — взрослый человек со своей жизнью, и вообще — это Питер Хейл. Он не давал Лидии клятв и обещаний, да она их и не просила. Но расстроиться и до ночи тщетно ждать звонка или стука в дверь, а то и визита в окно ей никто не запрещал.

А ночью ее разбудило ощущение, которое ни с чем нельзя было перепутать. Сейчас это случалось все реже, но Лидия еще помнила, как первое время, когда они стали ночевать в одной постели, она просыпалась раз в ночь обязательно.

Дом Эха с трудом отпускал Питера из своей клетки. Он не говорил об этом, и если бы Лидия не спала так чутко и между ними не было бы этой странной, но уже такой привычной связи, она бы ничего не заметила. Но он тихонько стонал, и мрак из его снов заставлял ее открывать глаза. Она не будила его, просто осторожно гладила по волосам, целовала влажный висок и клала голову на его плечо. Питер, не просыпаясь, перехватывал ее руку, сжимал в своей и до утра они спали уже спокойно. Когда Лидия ночевала дома, она иногда также просыпалась и знала — это его сон. В такие ночи ей было очень неуютно. Знать, что ему плохо, и не иметь возможности помочь было нелегко.

На этот раз ощущения были такими яркими, что Лидия не смогла их игнорировать. Она снова схватилась за телефон. Отключен. Тогда она махнула рукой на условности с приличиями, и набрала номер Дерека. На удивление, он ответил почти сразу, и сонным его голос назвать было нельзя. Лидия бросила взгляд на часы — три часа ночи.

— Что-то случилось? — без приветствий отрывисто спросил Дерек.

Она слегка растерялась, потому что готовилась извиняться, а не рапортовать, но ответила:

— Не у меня. Питер… Он наверху?

Дерек ответил не сразу, и когда все-таки ответил, она поняла, почему:

— Его нет со вчерашнего утра. И я не знаю, где он.

— Я приеду, — быстро сказала Лидия и отключила телефон, не слушая возражений, не задумавшись — а удобно ли это, а не занят ли Дерек… Ей было плевать. Потому что разбудившее ее разрасталось. Это было похоже на то, что она чувствовала у Неметона, когда погружалась в сознание Питера, захваченное Валаком. Только тут не было его сознания, не было и Валака, было только чувство чего-то плохого, нависшего над упрямой Питеровой головой.

Дерек не был ей рад, и она его не винила. Ему нечего было ей сказать, он сам ничего не знал. Выслушав ее рассказ про вечер пятницы и пробуждение час назад, он совсем помрачнел.

— Питер не мог никуда уехать, не предупредив ни тебя, ни меня, — сказал он. — Особенно тебя.

В другое время Лидии было бы приятно услышать, что Дерек правда так думает, но сейчас она почувствовала только страх. Не мог. Значит, он не уехал.

— Может, он у себя? — спросила она, понимая, что там Дерек наверняка искал в первую очередь. Но тот покачал головой:

— Он не говорил тебе, но квартиру продал почти сразу, как вернулся. Ему были нужны деньги, а я хотел, чтобы он жил здесь… совпало.

Лидия закусила губу. Почему он ей не сказал про квартиру? Неужели думал, что она не поняла бы? Какая теперь разница…

— Но он же жив? — вдруг спросил Дерек, и она не сразу осознала, что он спрашивает не совсем ее.

— Он не умер, — ответила Лидия-баньши, прислушавшись к неразличимым голосам внутри. Будь он мертв, они бы уже надрывались в воплях…