Фандом: Волчонок. Из Дома Эха Питер Хейл может только кричать в своих снах, и кто может его услышать, кроме Лидии Мартин?
Добавить в моё избранное
155 мин, 57 сек 7755
Морган пообещала не трогать его стаю, пока они сами черту не переступают…
Лидия отметила это «они». Промолчала, потому что понимала, что если ее эта оговорка может даже немного греть — она не единственная, кто больше не считает стаю Маккола своей, то Стайлз, скорее всего, к этой мысли еще не привык.
— А сдать вот так одного из своих — не переступить черту, да? — вслух сказала она.
— Питер Скотту не «свой».
— Они оба оборотни. А Морганы — охотники, — заметил Дерек.
— Дерек, я не хочу сказать ничего плохого, но Скотт не первый оборотень, который налаживает с охотниками нетрадиционные отношения, как уже однажды замечалось.
— Я привел Кейт к своему дому, — спокойно кивнул Дерек. — Но это была глупая ошибка, которая нам всем слишком дорого стоила. А Скотт не ошибся. Он хорошо обдумал то, что сделал. И хочу заметить, что я был влюбленный пацан, а Скотт вряд ли сильно влюблен в Морганов…
— Ну, их главная оказалась очень даже ничего, — парировал Стайлз, — но ладно, я понял.
«А ведь Дерек снял с себя большую часть груза вины, который тащил так долго», — подумалось Лидии. Давно пора было… Нет, то, что случилось с ним в Мексике, точно расставило все по своим местам и пошло ему на пользу.
Стайлз вдруг сник.
— Думаю, я давно все понял. Просто он мой друг. И я надеялся, что мне кажется. Что это все временно. Что он же Истинный альфа, а это просто так не дается…
Лидия отстраненно подумала, что, может быть, все вообще неправильно понимают, что считается «достойным» для того, чтобы получить силу Истинного. Они мерили этот статус человеческими мерками, все, даже Дерек. Но вполне вероятно, что это неверно. Возможно, природе без разницы, благородны ли порывы оборотня, или он просто упертый эгоист. С чего они все взяли, что основным критерием Истинного альфы является заповедь«не убий»? Может, главное было в том, что Истинную силу не получишь через убийство, но имелось в виду только убийство альфы, а не убийство вообще. Это имеет смысл. Потому Питер и говорил, что оборотень не может отобрать силу Истинного альфы, это противоречило бы ее природе. Но что имело значение для самого обретения этой силы — неизвестно, и способность волка не убивать могла быть вовсе не самым главным. Может, важен был именно момент, когда оборотень-бета переступает через себя, совершая невозможное, и путь к этому, и при этом совершенно неважно, какой у него характер и сколько у него друзей, готов ли он умереть за свою стаю или нет…
Думать обо всем этом ей было почти приятно — пока решаешь философскую проблему истинности альф, нет места для мыслей о страшном.
Но страшное все равно вернулось, как только она вспомнила Питера среди всей философии. И ярость разгорелась с новой силой.
— Природа или прикололась над нами, или крупно промахнулась, — сказала она вслух. — Или основное достоинство Истинных — в способности лбом пробивать рябиновое поле. А не в том, как он относится к людям и к себе подобным.
— Скотт хорошо относится к людям, — сказал Стайлз, но как-то неуверенно.
Лидии больше не хотелось говорить о Макколе. Для нее сейчас имело значение только то, что он выдал ее альфу каким-то пришлым охотникам. Если бы он убил Питера сам, в драке, тогда в Мексике или сейчас бы его встретил и припомнил все, что Питер сделал — это Лидия поняла бы. Плакала бы и тосковала, злилась бы, хотела бы выцарапать его красные гляделки, но поняла бы. Это было бы честно. А так вот подло, в спину, чужими руками…
Сейчас оборот «мой альфа» принимал гораздо большее значение для нее, чем раньше. Если летом она говорила это больше для Питера, потому что ему это нужно было услышать, то сейчас она начала понимать, что это правда. Скотт Маккол никогда не был ее альфой, хотя какое-то время она считала себя членом его стаи. Но даже если забыть, что это не он разбудил в ней сверхъестественное, все равно. Лидия даже могла назвать момент, когда все пошло не так — смерть Эллисон, а закончилось все смертью Эйдана. Больше никто ее в этой стае не держал. Она еще оставалась с ними, считала их друзьями, помогала им, а еще там был Стайлз — но и все.
А когда этим летом у нее начались проблемы, она и не подумала пойти с ними к Скотту. Наоборот, радовалась, что ее не трогают… Но сам факт — только вчера, когда прошло столько времени, один только Стайлз захотел узнать, что происходит.
— Почему ты спросил меня вчера о Питере? — внезапно для себя самой поинтересовалась Лидия.
Стайлз вопросу не удивился, он как будто его ждал.
— Мы знали, что ты с ним. И я никак не мог понять — почему. Но спрашивать… Я не хотел лезть в твою жизнь. Ты выглядела счастливой. Не хотел мешать. Хотя не понимал. И сейчас еще не очень понимаю, но… Когда Скотт сказал, что «все уладил», я догадался, что все это может для Питера плохо кончиться. И захотел понять, стоит ли что-то делать.
— Понял?
Лидия отметила это «они». Промолчала, потому что понимала, что если ее эта оговорка может даже немного греть — она не единственная, кто больше не считает стаю Маккола своей, то Стайлз, скорее всего, к этой мысли еще не привык.
— А сдать вот так одного из своих — не переступить черту, да? — вслух сказала она.
— Питер Скотту не «свой».
— Они оба оборотни. А Морганы — охотники, — заметил Дерек.
— Дерек, я не хочу сказать ничего плохого, но Скотт не первый оборотень, который налаживает с охотниками нетрадиционные отношения, как уже однажды замечалось.
— Я привел Кейт к своему дому, — спокойно кивнул Дерек. — Но это была глупая ошибка, которая нам всем слишком дорого стоила. А Скотт не ошибся. Он хорошо обдумал то, что сделал. И хочу заметить, что я был влюбленный пацан, а Скотт вряд ли сильно влюблен в Морганов…
— Ну, их главная оказалась очень даже ничего, — парировал Стайлз, — но ладно, я понял.
«А ведь Дерек снял с себя большую часть груза вины, который тащил так долго», — подумалось Лидии. Давно пора было… Нет, то, что случилось с ним в Мексике, точно расставило все по своим местам и пошло ему на пользу.
Стайлз вдруг сник.
— Думаю, я давно все понял. Просто он мой друг. И я надеялся, что мне кажется. Что это все временно. Что он же Истинный альфа, а это просто так не дается…
Лидия отстраненно подумала, что, может быть, все вообще неправильно понимают, что считается «достойным» для того, чтобы получить силу Истинного. Они мерили этот статус человеческими мерками, все, даже Дерек. Но вполне вероятно, что это неверно. Возможно, природе без разницы, благородны ли порывы оборотня, или он просто упертый эгоист. С чего они все взяли, что основным критерием Истинного альфы является заповедь«не убий»? Может, главное было в том, что Истинную силу не получишь через убийство, но имелось в виду только убийство альфы, а не убийство вообще. Это имеет смысл. Потому Питер и говорил, что оборотень не может отобрать силу Истинного альфы, это противоречило бы ее природе. Но что имело значение для самого обретения этой силы — неизвестно, и способность волка не убивать могла быть вовсе не самым главным. Может, важен был именно момент, когда оборотень-бета переступает через себя, совершая невозможное, и путь к этому, и при этом совершенно неважно, какой у него характер и сколько у него друзей, готов ли он умереть за свою стаю или нет…
Думать обо всем этом ей было почти приятно — пока решаешь философскую проблему истинности альф, нет места для мыслей о страшном.
Но страшное все равно вернулось, как только она вспомнила Питера среди всей философии. И ярость разгорелась с новой силой.
— Природа или прикололась над нами, или крупно промахнулась, — сказала она вслух. — Или основное достоинство Истинных — в способности лбом пробивать рябиновое поле. А не в том, как он относится к людям и к себе подобным.
— Скотт хорошо относится к людям, — сказал Стайлз, но как-то неуверенно.
Лидии больше не хотелось говорить о Макколе. Для нее сейчас имело значение только то, что он выдал ее альфу каким-то пришлым охотникам. Если бы он убил Питера сам, в драке, тогда в Мексике или сейчас бы его встретил и припомнил все, что Питер сделал — это Лидия поняла бы. Плакала бы и тосковала, злилась бы, хотела бы выцарапать его красные гляделки, но поняла бы. Это было бы честно. А так вот подло, в спину, чужими руками…
Сейчас оборот «мой альфа» принимал гораздо большее значение для нее, чем раньше. Если летом она говорила это больше для Питера, потому что ему это нужно было услышать, то сейчас она начала понимать, что это правда. Скотт Маккол никогда не был ее альфой, хотя какое-то время она считала себя членом его стаи. Но даже если забыть, что это не он разбудил в ней сверхъестественное, все равно. Лидия даже могла назвать момент, когда все пошло не так — смерть Эллисон, а закончилось все смертью Эйдана. Больше никто ее в этой стае не держал. Она еще оставалась с ними, считала их друзьями, помогала им, а еще там был Стайлз — но и все.
А когда этим летом у нее начались проблемы, она и не подумала пойти с ними к Скотту. Наоборот, радовалась, что ее не трогают… Но сам факт — только вчера, когда прошло столько времени, один только Стайлз захотел узнать, что происходит.
— Почему ты спросил меня вчера о Питере? — внезапно для себя самой поинтересовалась Лидия.
Стайлз вопросу не удивился, он как будто его ждал.
— Мы знали, что ты с ним. И я никак не мог понять — почему. Но спрашивать… Я не хотел лезть в твою жизнь. Ты выглядела счастливой. Не хотел мешать. Хотя не понимал. И сейчас еще не очень понимаю, но… Когда Скотт сказал, что «все уладил», я догадался, что все это может для Питера плохо кончиться. И захотел понять, стоит ли что-то делать.
— Понял?
Страница 33 из 42
