Фандом: Шерлок BBC. Большая история о детстве и юности братьев Холмс, их взаимной заботе и причинах вражды: от детских шалостей до взрослых удовольствий и юношеских экспериментов.
Добавить в моё избранное
154 мин, 25 сек 13412
— Попробуй. На твои карьерные планы, как я понимаю, это не влияет?
— Нет, я буду политиком. Ну, или советником политиков — так даже интереснее.
— Метите на место премьер-министра, мистер Холмс? — уточняет доктор Льюис, чуть склонив голову набок.
Майкрофт молчит ровно две секунды. Затем выворачивается из рук матери и, наклонившись вперёд и устроив локти на коленях, задаёт встречный вопрос:
— Что вы знаете о серых кардиналах?
Быть матерью-одиночкой сложно.
Быть матерью-одиночкой двоих очень умных, любознательных детей сложно вдвойне.
А когда ещё есть и ответственная работа, от степени сосредоточенности на которой зависят успех, а порой и жизни британских разведчиков в разных уголках мира, тут уж не расслабишься ни на минуту. И чувство благодарности старшему сыну за помощь поистине огромно.
Иногда к нему примешивается гордость — когда узнаёшь, что Майкрофт успешно прошёл первый этап поступления в Итон.
Иногда — восхищение, когда, изумительно грамотно выстраивая фразы, он рассказывает доктору Льюису о кардинале Ришелье. И в эти минуты заметно, насколько интересны ему история и политика, насколько искренне он желает разбираться именно в этих вещах. Призвание, ни больше, ни меньше.
Майкрофт старательно разыгрывает роль взрослого, принимает решения и осознаёт ответственность за них. Он очень хочет всё делать правильно, продумывать и не ошибаться. Это нечастый случай, когда ребёнок воспитывает себя сам и ещё и добровольно занимается воспитанием младшего братишки. И окружающие… они разговаривают с ним как с равным.
Большую часть времени он и сам в это верит.
И только мамуля всегда видит ребёнка. Старательного, умного, очень дисциплинированного, но всё же ребёнка. Мальчишку, которому ещё расти и расти. И потому из клиники она его выводит, держа за руку, и не отпускает до самого дома, ожидая отсроченной реакции.
Когда они вдвоём выбираются из машины, у Майкрофта начинают дрожать пальцы. Он вежливо желает доброй ночи экономке, и пока мамуля объясняет ей, что всё в порядке и можно взять выходной прямо сейчас, а шофёр увезёт, куда требуется, проходит в гостиную. Там нервно меряет шагами ковёр, садится на диван и снова встаёт, трёт ладонями глаза.
Замкнув дверь за Элен, Виолетта Холмс несколько секунд наблюдает за сыном. Затем вешает сумку на ручку двери и преграждает путь Майкрофту, крепко обнимает и прижимает его к себе.
— Всё в порядке, сынок, — на миг отстранившись, целует в лоб и обнимает снова. — Всё хорошо.
Сглотнув, Майкрофт прижимается щёкой к груди матери и, как-то судорожно вдохнув, тихо произносит:
— Я так испугался…
Осторожно отступив назад, Виолетта опускается на диван вместе с сыном.
— Знаешь, я пришёл… А он лежит там… И не дышит… Почти не дышит, мама… Я его зову и… не получается, — всхлипнув, Майкрофт пытается смахнуть непрошеные слезинки, и мамуля ещё крепче прижимает его к себе, успокаивающе поглаживая по спине и целуя макушку. — Вообще не получается, мама… Я ему: «Шерлок! Шерлок!»… А он не открывает глаза… Это так страшно, мама… Когда не открывает глаза…
Слёзы всё-таки прочерчивают дорожки на щеках, капая на блузку матери. Майкрофт безвольно опускает руки, давясь рыданиями.
— И ещё этот пакет на полу… Там же фосфор… Что-то с фосфором, оно очень опасно… И Шерлок… Я повёз его… А они говорят, что совсем плохо… И в реанимацию его… Он же маленький совсем…
— Ты успел вовремя, родной. Ему помогли.
— Я боялся… Всё ждал там… А потом смотрю, он делает мне укол… Мне-то зачем? Это Шерлоку плохо… Не понимаю…
— Ты не реагировал, когда доктор тебя звал, сынок. Долго. Он и встревожился.
— Со мной всё было в порядке! — возмущается Майкрофт и, шмыгнув носом, проводит ладонью по щекам.
— Доктору виднее. Он умница, ты же это понял. И потом, разве тебе не стало легче?
— Немного.
— Вот видишь…
— Да… — немного успокоившись, Майкрофт поднимает на маму заплаканные глаза. — Что он о Шерлоке сказал?
— Что уже завтра мы сможем с ним поговорить, — Виолетта улыбается, ласково проводя рукой по волосам. — Ты вообще-то тоже маленький ещё.
— Ма-ам!
— Правда-правда, меня не обманешь. И тебе бывает очень страшно. И тяжело. Думаешь, я не знаю, что ты с фонариком читаешь ночью книжки, чтобы сделать домашнее задание? Так происходит каждый раз, когда из-за игр с Шерлоком тебе днём не остаётся времени на уроки.
Майкрофт смущённо отводит глаза.
— Думал, что не знаешь…
— Не порть зрение фонариками, сынок. Если нужно что-то почитать — включи лампу. Я не буду тебя ругать, во сколько бы ты ни лёг.
— Спасибо. Мам, я не специально, честно! Я стараюсь всё сделать днём.
— Я знаю, — успокаивающе кивает мамуля, внимательно разглядывая сына.
— Нет, я буду политиком. Ну, или советником политиков — так даже интереснее.
— Метите на место премьер-министра, мистер Холмс? — уточняет доктор Льюис, чуть склонив голову набок.
Майкрофт молчит ровно две секунды. Затем выворачивается из рук матери и, наклонившись вперёд и устроив локти на коленях, задаёт встречный вопрос:
— Что вы знаете о серых кардиналах?
Быть матерью-одиночкой сложно.
Быть матерью-одиночкой двоих очень умных, любознательных детей сложно вдвойне.
А когда ещё есть и ответственная работа, от степени сосредоточенности на которой зависят успех, а порой и жизни британских разведчиков в разных уголках мира, тут уж не расслабишься ни на минуту. И чувство благодарности старшему сыну за помощь поистине огромно.
Иногда к нему примешивается гордость — когда узнаёшь, что Майкрофт успешно прошёл первый этап поступления в Итон.
Иногда — восхищение, когда, изумительно грамотно выстраивая фразы, он рассказывает доктору Льюису о кардинале Ришелье. И в эти минуты заметно, насколько интересны ему история и политика, насколько искренне он желает разбираться именно в этих вещах. Призвание, ни больше, ни меньше.
Майкрофт старательно разыгрывает роль взрослого, принимает решения и осознаёт ответственность за них. Он очень хочет всё делать правильно, продумывать и не ошибаться. Это нечастый случай, когда ребёнок воспитывает себя сам и ещё и добровольно занимается воспитанием младшего братишки. И окружающие… они разговаривают с ним как с равным.
Большую часть времени он и сам в это верит.
И только мамуля всегда видит ребёнка. Старательного, умного, очень дисциплинированного, но всё же ребёнка. Мальчишку, которому ещё расти и расти. И потому из клиники она его выводит, держа за руку, и не отпускает до самого дома, ожидая отсроченной реакции.
Когда они вдвоём выбираются из машины, у Майкрофта начинают дрожать пальцы. Он вежливо желает доброй ночи экономке, и пока мамуля объясняет ей, что всё в порядке и можно взять выходной прямо сейчас, а шофёр увезёт, куда требуется, проходит в гостиную. Там нервно меряет шагами ковёр, садится на диван и снова встаёт, трёт ладонями глаза.
Замкнув дверь за Элен, Виолетта Холмс несколько секунд наблюдает за сыном. Затем вешает сумку на ручку двери и преграждает путь Майкрофту, крепко обнимает и прижимает его к себе.
— Всё в порядке, сынок, — на миг отстранившись, целует в лоб и обнимает снова. — Всё хорошо.
Сглотнув, Майкрофт прижимается щёкой к груди матери и, как-то судорожно вдохнув, тихо произносит:
— Я так испугался…
Осторожно отступив назад, Виолетта опускается на диван вместе с сыном.
— Знаешь, я пришёл… А он лежит там… И не дышит… Почти не дышит, мама… Я его зову и… не получается, — всхлипнув, Майкрофт пытается смахнуть непрошеные слезинки, и мамуля ещё крепче прижимает его к себе, успокаивающе поглаживая по спине и целуя макушку. — Вообще не получается, мама… Я ему: «Шерлок! Шерлок!»… А он не открывает глаза… Это так страшно, мама… Когда не открывает глаза…
Слёзы всё-таки прочерчивают дорожки на щеках, капая на блузку матери. Майкрофт безвольно опускает руки, давясь рыданиями.
— И ещё этот пакет на полу… Там же фосфор… Что-то с фосфором, оно очень опасно… И Шерлок… Я повёз его… А они говорят, что совсем плохо… И в реанимацию его… Он же маленький совсем…
— Ты успел вовремя, родной. Ему помогли.
— Я боялся… Всё ждал там… А потом смотрю, он делает мне укол… Мне-то зачем? Это Шерлоку плохо… Не понимаю…
— Ты не реагировал, когда доктор тебя звал, сынок. Долго. Он и встревожился.
— Со мной всё было в порядке! — возмущается Майкрофт и, шмыгнув носом, проводит ладонью по щекам.
— Доктору виднее. Он умница, ты же это понял. И потом, разве тебе не стало легче?
— Немного.
— Вот видишь…
— Да… — немного успокоившись, Майкрофт поднимает на маму заплаканные глаза. — Что он о Шерлоке сказал?
— Что уже завтра мы сможем с ним поговорить, — Виолетта улыбается, ласково проводя рукой по волосам. — Ты вообще-то тоже маленький ещё.
— Ма-ам!
— Правда-правда, меня не обманешь. И тебе бывает очень страшно. И тяжело. Думаешь, я не знаю, что ты с фонариком читаешь ночью книжки, чтобы сделать домашнее задание? Так происходит каждый раз, когда из-за игр с Шерлоком тебе днём не остаётся времени на уроки.
Майкрофт смущённо отводит глаза.
— Думал, что не знаешь…
— Не порть зрение фонариками, сынок. Если нужно что-то почитать — включи лампу. Я не буду тебя ругать, во сколько бы ты ни лёг.
— Спасибо. Мам, я не специально, честно! Я стараюсь всё сделать днём.
— Я знаю, — успокаивающе кивает мамуля, внимательно разглядывая сына.
Страница 14 из 46
