Фандом: Шерлок BBC. Большая история о детстве и юности братьев Холмс, их взаимной заботе и причинах вражды: от детских шалостей до взрослых удовольствий и юношеских экспериментов.
Добавить в моё избранное
154 мин, 25 сек 13441
— Мне это известно, — мамуля сцепляет пальцы в замок, чуть склоняя голову набок. — И?
— Я хочу, чтобы ты отговорила его учиться на юриста.
— Прости?
— Он хочет стать детективом-полицейским. Работать в Скотланд-Ярде, гоняться за преступниками на законной основе. Работа неплохая, но… Не надо этого, мама. Пожалуйста. Только не для него.
— И почему же?
— Его убьют, — оттолкнувшись от стула. Майкрофт с силой потирает ладони одну о другую и складывает их вместе под подбородком. — Он же лезет в самое пекло, мама. Без оглядки бросается вперёд, только бы проверить, что оказался прав. И не слышит никого и ничего, спеша на передовую. У него сейчас есть время это делать несколько недель в году, и посмотри, он уже побывал в реанимации, словив пулю. А что будет, если он станет заниматься расследованиями каждый день? Насколько его хватит?
— Ты боишься.
— Да, я очень за него боюсь. Это так.
Виолетта откидывается на спинку кресла, некоторое время потирая подбородок костяшками пальцев. Майкрофт терпеливо ждёт, изучая носки своих туфель.
— Ты хочешь, чтобы я запретила ему учиться на юриста. С чего ты взял, что он послушается?
— Он послушается.
— В самом деле?
— Да, Шерлок очень тебя любит, мама. И он сделает то, что ты скажешь. Я уверен.
— Но у него другие планы, Майкрофт.
— Ты всё равно сможешь его переубедить. Я не сомневаюсь.
Мамуля вздыхает.
— Хорошо.
— Спасибо.
— … Но ты должен понимать, чем это обернётся для тебя.
— Да… Да, думаю, что к этому я готов.
Ждать результатов в течение следующего часа оказывается тяжело. Видеть Шерлока на пороге собственной спальне — ещё и больно. У него глаза как у побитой собаки. Распахнутые, больные, словно у верящего в мир ребёнка, которому воткнули нож в спину.
— Это ведь ты, да? — Шерлок задаёт вопрос почти шёпотом, прихрамывая переступая порог комнаты и делая два шага навстречу. — Ты её убедил?
Майкрофт, стоя у окна вытянувшись в струнку, медленно кивает.
— Да.
— За что?
— Шерлок…
— Что я тебе сделал?
Он опускает глаза, сглотнув и пытаясь смочить пересохшее горло.
— Видишь ли, это для твоего же блага.
— Что ты сказал?! Майкрофт, что за чушь?
— Я уверен, что так будет лучше, — упрямо возражает Майкрофт. — Тебе слишком опасно становиться тем, кем ты хочешь быть.
— Я стремился к этому десять лет. И ты знал. Знал с первого дня, кем я хочу стать. И теперь, когда осталось полгода, ты… — Шерлок кусает губы, перенося вес с перебинтованной левой ноги на правую. — Ты предатель!
— Шерлок, тебя подстрелили неделю назад.
— Рана заживёт, но ты… Я думал, мы на одной стороне. Верил. Всегда верил тебе, Майкрофт!
— Ты мог умереть! — не сдержавшись, повышает голос Майкрофт.
— Но ведь не умер же! — срывается на крик и Шерлок. — И ты мог обсудить это со мной! Слышишь? Со мной! А не бежать за моей спиной к маме. И не просить её выдвинуть мне ультиматум: политика или экономика? Подумать только, какой выбор!
— Выбор отличный для успешной карьеры.
Шерлок молчит ровно секунду.
— Да пошёл ты!
— Шерлок, послушай…
— Мне нечего слушать. И не о чём говорить. Я всё равно стану тем, кем хочу, но ты… Ты навсегда мой враг, понял? Навсегда!
Развернувшись, он бросается к двери.
— Шерлок, подожди! У тебя кровь на бинтах. Дай я гляну!
— Отвали.
В окна двухэтажного дома Холмсов светит полная луна. Прижавшись спиной к одной и той же стене, только с разных сторон, на полу сидят двое. Шерлок с трудом разлепляет слипшиеся от высохших слёз ресницы, по одной выдавливая из упаковки на ладонь обезболивающие таблетки и горстью глотая их. Огнестрельная рана причиняет сильную боль, пусть и не настолько внезапно, как это удалось сделать брату.
Майкрофт просто упирается затылком в стену, скрестив руки на груди. Он мысленно повторяет каждое услышанное от брата слово, но всё равно убеждается, что принял верное решение. И что так Шерлок будет целее.
Глубоко за полночь их зайдёт проведать мамуля. Сначала к Майкрофту, и не без усилий поднимет его, спящего, на постель. Заботливо укроет одеялом.
Затем — к Шерлоку, и его тоже перенесёт с ковра на кровать. Осторожно, чтобы не потревожить ногу, тоже укроет одеялом и тихо уйдёт.
Уже в спальне ей вспомнится ребёнок-Майкрофт, ни на миг не оставлявший маленького братишку без присмотра. Подчинивший свою жизнь и свои интересы тому, чтобы Шерлоку было хорошо. Словно герой книжки Сэлинджера «Над пропастью во ржи»:
«… Понимаешь, я себе представил, как маленькие ребятишки играют вечером в огромном поле, во ржи. Тысячи малышей, и кругом — ни души, ни одного взрослого, кроме меня.
— Я хочу, чтобы ты отговорила его учиться на юриста.
— Прости?
— Он хочет стать детективом-полицейским. Работать в Скотланд-Ярде, гоняться за преступниками на законной основе. Работа неплохая, но… Не надо этого, мама. Пожалуйста. Только не для него.
— И почему же?
— Его убьют, — оттолкнувшись от стула. Майкрофт с силой потирает ладони одну о другую и складывает их вместе под подбородком. — Он же лезет в самое пекло, мама. Без оглядки бросается вперёд, только бы проверить, что оказался прав. И не слышит никого и ничего, спеша на передовую. У него сейчас есть время это делать несколько недель в году, и посмотри, он уже побывал в реанимации, словив пулю. А что будет, если он станет заниматься расследованиями каждый день? Насколько его хватит?
— Ты боишься.
— Да, я очень за него боюсь. Это так.
Виолетта откидывается на спинку кресла, некоторое время потирая подбородок костяшками пальцев. Майкрофт терпеливо ждёт, изучая носки своих туфель.
— Ты хочешь, чтобы я запретила ему учиться на юриста. С чего ты взял, что он послушается?
— Он послушается.
— В самом деле?
— Да, Шерлок очень тебя любит, мама. И он сделает то, что ты скажешь. Я уверен.
— Но у него другие планы, Майкрофт.
— Ты всё равно сможешь его переубедить. Я не сомневаюсь.
Мамуля вздыхает.
— Хорошо.
— Спасибо.
— … Но ты должен понимать, чем это обернётся для тебя.
— Да… Да, думаю, что к этому я готов.
Ждать результатов в течение следующего часа оказывается тяжело. Видеть Шерлока на пороге собственной спальне — ещё и больно. У него глаза как у побитой собаки. Распахнутые, больные, словно у верящего в мир ребёнка, которому воткнули нож в спину.
— Это ведь ты, да? — Шерлок задаёт вопрос почти шёпотом, прихрамывая переступая порог комнаты и делая два шага навстречу. — Ты её убедил?
Майкрофт, стоя у окна вытянувшись в струнку, медленно кивает.
— Да.
— За что?
— Шерлок…
— Что я тебе сделал?
Он опускает глаза, сглотнув и пытаясь смочить пересохшее горло.
— Видишь ли, это для твоего же блага.
— Что ты сказал?! Майкрофт, что за чушь?
— Я уверен, что так будет лучше, — упрямо возражает Майкрофт. — Тебе слишком опасно становиться тем, кем ты хочешь быть.
— Я стремился к этому десять лет. И ты знал. Знал с первого дня, кем я хочу стать. И теперь, когда осталось полгода, ты… — Шерлок кусает губы, перенося вес с перебинтованной левой ноги на правую. — Ты предатель!
— Шерлок, тебя подстрелили неделю назад.
— Рана заживёт, но ты… Я думал, мы на одной стороне. Верил. Всегда верил тебе, Майкрофт!
— Ты мог умереть! — не сдержавшись, повышает голос Майкрофт.
— Но ведь не умер же! — срывается на крик и Шерлок. — И ты мог обсудить это со мной! Слышишь? Со мной! А не бежать за моей спиной к маме. И не просить её выдвинуть мне ультиматум: политика или экономика? Подумать только, какой выбор!
— Выбор отличный для успешной карьеры.
Шерлок молчит ровно секунду.
— Да пошёл ты!
— Шерлок, послушай…
— Мне нечего слушать. И не о чём говорить. Я всё равно стану тем, кем хочу, но ты… Ты навсегда мой враг, понял? Навсегда!
Развернувшись, он бросается к двери.
— Шерлок, подожди! У тебя кровь на бинтах. Дай я гляну!
— Отвали.
В окна двухэтажного дома Холмсов светит полная луна. Прижавшись спиной к одной и той же стене, только с разных сторон, на полу сидят двое. Шерлок с трудом разлепляет слипшиеся от высохших слёз ресницы, по одной выдавливая из упаковки на ладонь обезболивающие таблетки и горстью глотая их. Огнестрельная рана причиняет сильную боль, пусть и не настолько внезапно, как это удалось сделать брату.
Майкрофт просто упирается затылком в стену, скрестив руки на груди. Он мысленно повторяет каждое услышанное от брата слово, но всё равно убеждается, что принял верное решение. И что так Шерлок будет целее.
Глубоко за полночь их зайдёт проведать мамуля. Сначала к Майкрофту, и не без усилий поднимет его, спящего, на постель. Заботливо укроет одеялом.
Затем — к Шерлоку, и его тоже перенесёт с ковра на кровать. Осторожно, чтобы не потревожить ногу, тоже укроет одеялом и тихо уйдёт.
Уже в спальне ей вспомнится ребёнок-Майкрофт, ни на миг не оставлявший маленького братишку без присмотра. Подчинивший свою жизнь и свои интересы тому, чтобы Шерлоку было хорошо. Словно герой книжки Сэлинджера «Над пропастью во ржи»:
«… Понимаешь, я себе представил, как маленькие ребятишки играют вечером в огромном поле, во ржи. Тысячи малышей, и кругом — ни души, ни одного взрослого, кроме меня.
Страница 43 из 46
