Фандом: Шерлок BBC. Большая история о детстве и юности братьев Холмс, их взаимной заботе и причинах вражды: от детских шалостей до взрослых удовольствий и юношеских экспериментов.
Добавить в моё избранное
154 мин, 25 сек 13366
На какое-то время этого Шерлоку даже хватает.
А потом он снова начинает плакать, повторяя:
— Май-кофт, куш-но! Мне куш-но-о-о…
И Майкрофт закрывает учебник, поскольку учить что-то в детском ревё решительно невозможно. И принимается судорожно выдумывать что-то ещё.
… После очередной прослушанной истерики он сажает Шерлока на диван и выходит из детской в свою редко посещаемую спальню. Там захлопывает дверь и в отчаянии падает на кровать, утыкаясь носом в подушку. Голова раскалывается от боли, в горле саднит, но плакать не получается, хотя очень хочется. Его охватывает тихое отчаяние, досада на себя: «Я не справляюсь» и невероятно сильное желание хотя бы на миг стать ребёнком самому. Почувствовать себя маленьким…
«Господи, Шерлок, что же мне делать с тобой? И что с собой?»
Он жалеет себя всего несколько минут, по-детски горько и безнадежно. Затем мысленно напоминает самому себе обещание, данное папе: «Я буду заботиться о Шерлоке. Он же мой брат», и такое же маме, и честное слово не разочаровать учителей, и то, что старший, умный, почти взрослый… Сильный, в конце концов.
А потом чувствует лёгкое прикосновение к ноге и, мгновенно обернувшись, видит Шерлока — с распахнутыми взволнованными глазами и сжимающего ухо плюшевого зайца правой рукой.
— Май-кофт, ты чего? — старательно выговаривает он, не переставая гладить левой ладошкой брата по ноге.
— Всё в порядке, Шерлок, — сипло выговаривает Майкрофт, садясь на кровати. — Иди сюда.
Он затаскивает его вместе с зайцем на кровать, усаживая рядом с собой. Привычно проверяет, не замёрзли ли у младшего ноги и нос.
— Тебе плохо, Май-кофт?
— Всё хорошо, я же сказал.
Шерлок смотрит на него с видом человека, который понимает, что его обманывают. На лице полуторогодовалого ребёнка эта эмоция выглядит дико, но и отмахнуться от неё особо не выходит.
— Ну ладно, — сдаётся Майкрофт. — Я не знаю, чем тебя занять. У меня не получается ничего придумать, понимаешь? Может быть, завтра и получится, но ты плачешь сегодня. И от этого мне плохо.
Шерлок молча не сводит глаз с Майкрофта целых полминуты, а потом протягивает зайца и с просветлевшим лицом кивает: тебе, мол, нужнее.
Привыкнуть можно ко многому. К тому, что малыш чересчур любознателен и требует повышенного внимания, — в том числе. Майкрофт и привыкает, к немалому облегчению матери. Она выслушивает отчёт последнего из приходящих учителей и провожает до выхода из дома, закрывая за ним дверь.
Майкрофт уже стоит у нижней ступеньки лестницы, явно встревоженный, положив левую руку на перила и поглаживая правой вцепившегося в штанину Шерлока по голове.
— Ну и… И что он сказал? — явно нервничая, спрашивает Майкрофт. — Что сказали они все?
— Да! — веско вставляет Шерлок.
Виолетта Холмс в лучших драматических традициях выдерживает паузу, медленно отходя от двери, сложив руки за спиной, — Шерлок тут же пытается повторить этот жест. Поравнявшись с Майкрофтом, долго смотрит на него сверху вниз.
— Ты не дотягиваешь до высших баллов, когда-либо выставлявшихся в твоей школе.
Майкрофт опускает голову.
— Понятно…
— Но превосходишь результаты всех одноклассников на параллели. По всем предметам, Майкрофт. Так что я тобой довольна.
Быстро улыбнувшись, она уходит в гостиную, и Шерлок кидается вслед, подавая руку. Майкрофт провожает их взглядом, в очередной раз поражаясь сходству — глаза, нос, тёмные кудри, осанка, — и без сил опускается на ступеньку. Одиннадцать месяцев, почти год совмещения роли обычного ученика с ролью всевидящего старшего брата всё-таки привёл к положительному результату: Шерлок понимает достаточно приличный набор слов, мама довольна успехами в школе, а сам он научился расставлять приоритеты. И даже дядя Гарнет Холмс, родной брат папы, изредка заходящий в гости, начал приносить книги о политических деятелях и беседовать об устройстве власти в стране.
«Жизнь налаживается, — с облегчением думает Майкрофт, потягиваясь и поворачивая голову, разминая шею. — Наверное, я могу немножко отдохнуть в Рождество»….
Иногда нужно сменить обстановку хотя бы на несколько дней, чтобы совершенно иначе взглянуть на то, что находится рядом. Проведя неделю в семье дяди Гарнета в Брайтоне, Майкрофт чувствует себя вполне отдохнувшим, вылезая из машины и ступая на дорожку к дому. Он поправляет рюкзак на левом плече, когда слышится вопль:
— Приехал! Май-кофт приехал!
От дверей вдоль покрытого инеем газона бежит Шерлок. В одних носках, штанах и кофте он преодолевает расстояние до дороги за несколько секунд, бросаясь брату на шею — тот подхватывает его на руки.
— Ты с ума сошёл? Здесь же холодно!
Майкрофт практически бегом несёт младшего к дому, в тепло. Закрыв дверь, предпринимает попытку поставить на пол, но Шерлок крепко держится за шею, не желая отпускать.
А потом он снова начинает плакать, повторяя:
— Май-кофт, куш-но! Мне куш-но-о-о…
И Майкрофт закрывает учебник, поскольку учить что-то в детском ревё решительно невозможно. И принимается судорожно выдумывать что-то ещё.
… После очередной прослушанной истерики он сажает Шерлока на диван и выходит из детской в свою редко посещаемую спальню. Там захлопывает дверь и в отчаянии падает на кровать, утыкаясь носом в подушку. Голова раскалывается от боли, в горле саднит, но плакать не получается, хотя очень хочется. Его охватывает тихое отчаяние, досада на себя: «Я не справляюсь» и невероятно сильное желание хотя бы на миг стать ребёнком самому. Почувствовать себя маленьким…
«Господи, Шерлок, что же мне делать с тобой? И что с собой?»
Он жалеет себя всего несколько минут, по-детски горько и безнадежно. Затем мысленно напоминает самому себе обещание, данное папе: «Я буду заботиться о Шерлоке. Он же мой брат», и такое же маме, и честное слово не разочаровать учителей, и то, что старший, умный, почти взрослый… Сильный, в конце концов.
А потом чувствует лёгкое прикосновение к ноге и, мгновенно обернувшись, видит Шерлока — с распахнутыми взволнованными глазами и сжимающего ухо плюшевого зайца правой рукой.
— Май-кофт, ты чего? — старательно выговаривает он, не переставая гладить левой ладошкой брата по ноге.
— Всё в порядке, Шерлок, — сипло выговаривает Майкрофт, садясь на кровати. — Иди сюда.
Он затаскивает его вместе с зайцем на кровать, усаживая рядом с собой. Привычно проверяет, не замёрзли ли у младшего ноги и нос.
— Тебе плохо, Май-кофт?
— Всё хорошо, я же сказал.
Шерлок смотрит на него с видом человека, который понимает, что его обманывают. На лице полуторогодовалого ребёнка эта эмоция выглядит дико, но и отмахнуться от неё особо не выходит.
— Ну ладно, — сдаётся Майкрофт. — Я не знаю, чем тебя занять. У меня не получается ничего придумать, понимаешь? Может быть, завтра и получится, но ты плачешь сегодня. И от этого мне плохо.
Шерлок молча не сводит глаз с Майкрофта целых полминуты, а потом протягивает зайца и с просветлевшим лицом кивает: тебе, мол, нужнее.
Привыкнуть можно ко многому. К тому, что малыш чересчур любознателен и требует повышенного внимания, — в том числе. Майкрофт и привыкает, к немалому облегчению матери. Она выслушивает отчёт последнего из приходящих учителей и провожает до выхода из дома, закрывая за ним дверь.
Майкрофт уже стоит у нижней ступеньки лестницы, явно встревоженный, положив левую руку на перила и поглаживая правой вцепившегося в штанину Шерлока по голове.
— Ну и… И что он сказал? — явно нервничая, спрашивает Майкрофт. — Что сказали они все?
— Да! — веско вставляет Шерлок.
Виолетта Холмс в лучших драматических традициях выдерживает паузу, медленно отходя от двери, сложив руки за спиной, — Шерлок тут же пытается повторить этот жест. Поравнявшись с Майкрофтом, долго смотрит на него сверху вниз.
— Ты не дотягиваешь до высших баллов, когда-либо выставлявшихся в твоей школе.
Майкрофт опускает голову.
— Понятно…
— Но превосходишь результаты всех одноклассников на параллели. По всем предметам, Майкрофт. Так что я тобой довольна.
Быстро улыбнувшись, она уходит в гостиную, и Шерлок кидается вслед, подавая руку. Майкрофт провожает их взглядом, в очередной раз поражаясь сходству — глаза, нос, тёмные кудри, осанка, — и без сил опускается на ступеньку. Одиннадцать месяцев, почти год совмещения роли обычного ученика с ролью всевидящего старшего брата всё-таки привёл к положительному результату: Шерлок понимает достаточно приличный набор слов, мама довольна успехами в школе, а сам он научился расставлять приоритеты. И даже дядя Гарнет Холмс, родной брат папы, изредка заходящий в гости, начал приносить книги о политических деятелях и беседовать об устройстве власти в стране.
«Жизнь налаживается, — с облегчением думает Майкрофт, потягиваясь и поворачивая голову, разминая шею. — Наверное, я могу немножко отдохнуть в Рождество»….
Иногда нужно сменить обстановку хотя бы на несколько дней, чтобы совершенно иначе взглянуть на то, что находится рядом. Проведя неделю в семье дяди Гарнета в Брайтоне, Майкрофт чувствует себя вполне отдохнувшим, вылезая из машины и ступая на дорожку к дому. Он поправляет рюкзак на левом плече, когда слышится вопль:
— Приехал! Май-кофт приехал!
От дверей вдоль покрытого инеем газона бежит Шерлок. В одних носках, штанах и кофте он преодолевает расстояние до дороги за несколько секунд, бросаясь брату на шею — тот подхватывает его на руки.
— Ты с ума сошёл? Здесь же холодно!
Майкрофт практически бегом несёт младшего к дому, в тепло. Закрыв дверь, предпринимает попытку поставить на пол, но Шерлок крепко держится за шею, не желая отпускать.
Страница 5 из 46
