Кот в мешке

— Я тебя развяжу, — пообещал он, — как только всё объясню: это для твоего же блага, Ник.

От злости в голове прояснилось: значит, заманил в ловушку, сделал с ним что-то плохое, связал, — всё для блага? Ремни и стул заскрипели под напором мышц, в горле снова заклокотало.

— Ник, пять минут — и я сам тебя развяжу. Успокойся и дай мне объяснить.

— Объясняй! — рявкнул он, заставив себя прекратить ломать стул. Казалось, ещё немного, и тот рассыплется в щепки прямо под ним. Или и впрямь казалось, или мебель в «Милуоки» древняя и ветхая — вот и незачем лишать хозяина его антиквариата, можно потерпеть пять минут в едко пахнущей душной наволочке.

Александр начал так, будто часа два репетировал:

— Совет направил меня расследовать и остановить убийства с участием везенов.

— Тебя — в Портленд?! — возмутился Ник.

— Нет, не в Портленд, — терпеливо возразил он, — убийства начались ещё в Европе, в окрестностях Вены.

Это звучало уже гораздо серьёзнее. И хотя не терпелось заставить этого… как его… белобрысого ягуара… эту мечту таксидермиста… — да как же он называется? Вернодолг! — заставить этого Вернодолга перейти к сути того, что он с ним сделал на входе в номер, Ник прикусил губу и решил слушать внимательно. Вена в лице некоторых родственников капитана Ренарда оставалась верна себе и продолжала исправно поставлять Портленду отборные неприятности, чаще всего руками Феррат. Александр не стал разочаровывать.

— В Европе Совет только наблюдал. Я знаю, какие отношения у вас с Феррат, но постарайся не перебивать. Так вот, в Европе поисками убийцы занимались они, и мы не сомневались, что его возьмут, поскольку первыми погибшими были люди Феррат. Связи между остальными жертвами найти не удалось — обычные мирные жители, оказавшиеся не в то время не в том месте. След прошёл через Германию и оборвался во Франции, в аэропорту. Затем, через четыре дня, след появился в Лейквилл, Миннесота, и двинулся дальше, в сторону Орегона. Тогда оказалось, что Феррат этим делом больше не занимается.

— Это странно.

— Да, но моя первоочередная задача всё же — поимка убийцы, а не выяснение мотивов Феррат. Мне выдали все данные по смертям в Европе, какие удалось собрать, и направили к вам. Вернее, я шёл за ним от Вайоминга, пока мы, наконец, не добрались до вас. Всего было шестнадцать случаев, последний произошёл три дня назад.

— У меня здесь что ни день — убийства с участием везенов, — буркнул Ник. Дышать в мешке становилось всё тяжелее, и начинали сдавать нервы. Когда там эти пять минут ради его блага истекают? — Раз вы обратили внимание именно на эти, значит, они каким-то образом раскрывают тайну обычным людям?

— Да. Если коротко… — Александр немного помолчал, задумавшись, и встал с кровати. — В каждом случае один везен, независимо от видовой принадлежности, без всякой причины бросался на всех, кто попался под руку. В результате всегда несколько трупов: тех, кто не успел убежать, и сам убийца, застреленный, зарезанный, один раз даже сбитый машиной — в порядке самообороны. Потом люди на всех углах начинали кричать, что на них напал монстр, и описывали в подробностях. Были даже видеозаписи, хорошо, что только издалека и мельком.

— Мне показалось, или вначале ты говорил об одном убийце?

— Я опрашивал родственников погибших. Ни у кого не было причин неожиданно впадать в бешенство, никто впоследствии в этой местности больше не бросался убивать направо и налево, а след чётко двигался в одном направлении.

— Кто-то их травил на пути своего следования.

— Я тоже пришёл к этому выводу. Но самое интересное: среди случайных жертв обязательно оказывался хотя бы один везен — их родственники выдавали себя сменой облика на опознании, а вот родные обезумевших везенов-убийц оказывались людьми, и о везенах ничего не знают.

— Кто-то из родителей должен быть… — опешил Ник. Если он ничего не напутал и правильно понял рассказ Монро, как тот выразился, «о птичках и пчёлках»: когда один из родителей — везен, шансов у ребёнка стать таким же — пятьдесят на пятьдесят. Каковы шансы обратиться у ребёнка, если его родители всего лишь носители свойства? Кажется, никаких, но даже если такое возможно, то не во всех же инцидентах от Вены до Портленда.

— Они люди, — повторил Александр, подошёл ближе и склонился к нему, обозначившись на наволочке тенью. — Тогда у меня было только предположение, а сегодня я выследил нашего отравителя и попытался его скрутить, но… Он сбежал.

Убивавшие не могли быть везенами — они были обычными людьми, но что-то изменяло их, превращало в обезумевших монстров. Что-то или кто-то, как Александр после столкновения с «отравителем». Странная встреча, устроенная на пороге номера, обрела смысл.

— Не-е-ет… Ты не мог этого сделать! — Ник снова рванулся из ремней.

— Ты себя контролируешь?

— Проверь, — сквозь зубы зашипел он, стискивая кулаки.