Фандом: Гримм. До коронации Шона Ренарда остаются считанные часы. Семья предпринимает отчаянную попытку помешать, и из самой Европы тянется след массового безумства и кровавых смертей. В центре событий из-за невольного обмена сущностями оказываются детектив Ник Бёркхардт и агент Совета везенов Александр. Им придётся вместе останавливать неумолимо приближающуюся катастрофу, решать их маленькую общую проблему, попутно узнавая то, что знать им не следовало.
Добавить в моё избранное
213 мин, 8 сек 18778
Что там с пальцами? Тело, словно чужое, чувствовалось с трудом, отделённое от разума волной паники. Пальцы он ощутил именно так, как и ожидал — пушистыми.
Александр расправил наволочку и, аккуратно сняв с его головы, плавно шагнул назад.
— С-с-сво-о…
— Не было выбора, — он развёл руками, откинул наволочку на кровать и улыбнулся. — Представь, что бы случилось, если бы сущность попала к обычному человеку? Меня бы он убил в первую очередь и потом кого-нибудь ещё и ещё, пока ты бы его не застрелил. А сейчас все живы: и я смог защититься, и ты легче перенёс… — Александр настороженно запнулся и договорил уже не так уверенно: — Чем… мог кто-то другой. Ты как-то странно на меня смотришь.
— Ну-ка, наклонись.
Наклонился он, только убедившись, что Ник, даже подпрыгнув вместе со стулом, до него клыками не дотянется.
Бездонные дыры вместо глаз представляли жутковатое зрелище. Чёрные провалы, будто не ограниченные пространством черепа, в них жила тьма, клубилась, затягивала, и оттуда на Ника смотрело нечто — мохнатое и дикое… отражение.
— Вот что вы, значит, видите, — хмыкнул он, отводя взгляд и осматривая всё остальное. На лице Александра их стычка не отразилась, рубашка только потрёпана, и на руках наливались яркой синевой с пурпуром свежие гематомы, ни укусов, ни страшных глубоких царапин, естественных после драки с Вернодолгом. Похоже, Александр чем-то его быстро вырубил.
— Тьму в глазах? — он выпрямился и заинтересованно отошёл к умывальнику в нише, где, похоже, висело большое зеркало. — Да, когда в везенском облике, видим. А сам я не должен её видеть?
— Ты не должен быть Гриммом! — взвыл Ник, выгибаясь на стуле. Ножки опасно зашатались, но это его уже не останавливало. — Развяжи меня!
— Хорошо, только тихо, — предупредил Александр. — Мы и так нашумели — надеюсь, соседи не вызвали полицию.
Ник перестал дёргаться и злобно засопел, чувствуя, как топорщатся вибриссы на верхней губе. Пусть вначале развяжет, а уже потом он ему голову отгрызёт… Нет, нельзя: если его убить, то сущность Гримма канет в небытие, и вернуть её уже никак не получится. Нужно отвлечься и взять себя в руки.
Пока Александр, присев на корточки, распутывал узлы, намертво затянутые его прыжками и попытками развалить стул, Ник хмуро зыркал по сторонам. Ожидаемо дешёвый облезлый номер, двухместный, хотя не похоже, что с Александром тут был кто-то ещё. Поперёк длинной, но узкой комнаты стояли две большие кровати, застеленные пёстрыми синтетическими покрывалами. Возле одной виднелась дорожная сумка, на вешалке рядом с умывальником висели пиджак и кашемировое пальто, чуть в стороне за настежь распахнутой дверью открывался вид на унитаз и крохотный душ. У стены напротив кроватей равномерно гудел небольшой холодильник, придавленный старым телевизором. Похоже, Александр не выбирал, где останавливаться: напав на след, снял номер в первом попавшемся мотеле — только чтобы бросить здесь вещи и сразу продолжить преследование.
— Давай рассказывай, — буркнул Ник, когда тот переместился за спину и начал развязывать руки. — Как это исправить? Чем он тебя отравил? Кто это был?
— На все три вопроса — не знаю. Я не заметил ничего особенного: с виду обычный человек, но в пяти случаях он засветился на камерах.
Ремень ослаб. Ник нервно стряхнул его и метнулся к нише, в зеркале его встретил Вернодолг — ягуар, белый с чёрными пятнами. От Ягуарете и Баламов он отличался не только цветом — те виды сохраняли человеческие волосы, этот же был покрыт шерстью полностью.
— Когда я попытался его скрутить, он обсыпал меня пылью или порошком — и вырвался. Я вдохнул, долго не мог откашляться и вначале решил, что таким образом он меня отвлёк, — продолжал Александр, оттаскивая стул в угол комнаты, — но потом…
И всё-таки от везенского облика Александра отражение отличалось: морда круглее, уши мохнатее, глаза не зелёные, а голубые.
— Вернулся в мотель, очень старался по пути никого не встретить — хорошо, что ехать было недалеко, — и позвонил тебе.
— Скотина.
— Я надеялся, что когда ты приедешь, ничего не произойдёт, что он обсыпал меня чем-то случайным.
— Где этот порошок? Это на тебе было? — Ник сдёрнул с вешалки его пальто и принялся внимательно осматривать, начиная с воротника.
— Да, но вещество не сохранилось, — разочаровал Александр. Прибрав ремни в сумку, он расправил рукава, пряча синяки, заправил рубашку и пригладил волосы — никаких следов противоправной деятельности в номере не осталось. — Вначале был светлый налёт, потом испарился, я поскрёб — ничего. Если для обратного процесса нужно противоядие, то нам придётся достать образец. Но, возможно, оно не потребуется.
— Почему?
— Я не против остаться Гриммом.
Ник оскалился и пальто швырнул в него комом. Ловко поймав перед самым лицом, Александр усмехнулся и без всякого страха подошёл ближе.
Александр расправил наволочку и, аккуратно сняв с его головы, плавно шагнул назад.
— С-с-сво-о…
— Не было выбора, — он развёл руками, откинул наволочку на кровать и улыбнулся. — Представь, что бы случилось, если бы сущность попала к обычному человеку? Меня бы он убил в первую очередь и потом кого-нибудь ещё и ещё, пока ты бы его не застрелил. А сейчас все живы: и я смог защититься, и ты легче перенёс… — Александр настороженно запнулся и договорил уже не так уверенно: — Чем… мог кто-то другой. Ты как-то странно на меня смотришь.
— Ну-ка, наклонись.
Наклонился он, только убедившись, что Ник, даже подпрыгнув вместе со стулом, до него клыками не дотянется.
Бездонные дыры вместо глаз представляли жутковатое зрелище. Чёрные провалы, будто не ограниченные пространством черепа, в них жила тьма, клубилась, затягивала, и оттуда на Ника смотрело нечто — мохнатое и дикое… отражение.
— Вот что вы, значит, видите, — хмыкнул он, отводя взгляд и осматривая всё остальное. На лице Александра их стычка не отразилась, рубашка только потрёпана, и на руках наливались яркой синевой с пурпуром свежие гематомы, ни укусов, ни страшных глубоких царапин, естественных после драки с Вернодолгом. Похоже, Александр чем-то его быстро вырубил.
— Тьму в глазах? — он выпрямился и заинтересованно отошёл к умывальнику в нише, где, похоже, висело большое зеркало. — Да, когда в везенском облике, видим. А сам я не должен её видеть?
— Ты не должен быть Гриммом! — взвыл Ник, выгибаясь на стуле. Ножки опасно зашатались, но это его уже не останавливало. — Развяжи меня!
— Хорошо, только тихо, — предупредил Александр. — Мы и так нашумели — надеюсь, соседи не вызвали полицию.
Ник перестал дёргаться и злобно засопел, чувствуя, как топорщатся вибриссы на верхней губе. Пусть вначале развяжет, а уже потом он ему голову отгрызёт… Нет, нельзя: если его убить, то сущность Гримма канет в небытие, и вернуть её уже никак не получится. Нужно отвлечься и взять себя в руки.
Пока Александр, присев на корточки, распутывал узлы, намертво затянутые его прыжками и попытками развалить стул, Ник хмуро зыркал по сторонам. Ожидаемо дешёвый облезлый номер, двухместный, хотя не похоже, что с Александром тут был кто-то ещё. Поперёк длинной, но узкой комнаты стояли две большие кровати, застеленные пёстрыми синтетическими покрывалами. Возле одной виднелась дорожная сумка, на вешалке рядом с умывальником висели пиджак и кашемировое пальто, чуть в стороне за настежь распахнутой дверью открывался вид на унитаз и крохотный душ. У стены напротив кроватей равномерно гудел небольшой холодильник, придавленный старым телевизором. Похоже, Александр не выбирал, где останавливаться: напав на след, снял номер в первом попавшемся мотеле — только чтобы бросить здесь вещи и сразу продолжить преследование.
— Давай рассказывай, — буркнул Ник, когда тот переместился за спину и начал развязывать руки. — Как это исправить? Чем он тебя отравил? Кто это был?
— На все три вопроса — не знаю. Я не заметил ничего особенного: с виду обычный человек, но в пяти случаях он засветился на камерах.
Ремень ослаб. Ник нервно стряхнул его и метнулся к нише, в зеркале его встретил Вернодолг — ягуар, белый с чёрными пятнами. От Ягуарете и Баламов он отличался не только цветом — те виды сохраняли человеческие волосы, этот же был покрыт шерстью полностью.
— Когда я попытался его скрутить, он обсыпал меня пылью или порошком — и вырвался. Я вдохнул, долго не мог откашляться и вначале решил, что таким образом он меня отвлёк, — продолжал Александр, оттаскивая стул в угол комнаты, — но потом…
И всё-таки от везенского облика Александра отражение отличалось: морда круглее, уши мохнатее, глаза не зелёные, а голубые.
— Вернулся в мотель, очень старался по пути никого не встретить — хорошо, что ехать было недалеко, — и позвонил тебе.
— Скотина.
— Я надеялся, что когда ты приедешь, ничего не произойдёт, что он обсыпал меня чем-то случайным.
— Где этот порошок? Это на тебе было? — Ник сдёрнул с вешалки его пальто и принялся внимательно осматривать, начиная с воротника.
— Да, но вещество не сохранилось, — разочаровал Александр. Прибрав ремни в сумку, он расправил рукава, пряча синяки, заправил рубашку и пригладил волосы — никаких следов противоправной деятельности в номере не осталось. — Вначале был светлый налёт, потом испарился, я поскрёб — ничего. Если для обратного процесса нужно противоядие, то нам придётся достать образец. Но, возможно, оно не потребуется.
— Почему?
— Я не против остаться Гриммом.
Ник оскалился и пальто швырнул в него комом. Ловко поймав перед самым лицом, Александр усмехнулся и без всякого страха подошёл ближе.
Страница 3 из 62
