Под знаком саламандры

— Эх, сынок, — он снова осклабился, — знал бы ты, как здесь скучно, без людской компании-то… — и облизнул языком пересохшие губы. — Я-то один здесь уже столько лет живу, эх.

— Да по правде говоря, проводник и не столько мне нужен… — Беренгар замялся. — И кстати, как тебя, дедушка, звать-то? А то неудобно как-то…

— Да так меня все Дедушкой и зовут, — старик пожал плечами. — А что по поводу того, кого вести — тебе самому никуда не нужно, что ли?

— Мне… — ведьмак на мгновение запнулся, — нужно разве что безопасный путь к старой башне разведать. По которому сможет пройти группа. И ещё там, по мелочи, — он махнул рукой.

— Безопасный путь к башне? В центре болот? — Дедушка засмеялся вслух сухим, кашляющим смехом. — Нет, такое только в детских сказках может быть, кха-кха, — он зашёлся в приступе кашля.

— Да мне хотя бы такой, чтобы там обычный человек не утонул по пути, — немного смутился Беренгар.

— Вот такой путь я знаю, — улыбнулся Дедушка. — Есть одна небольшая тропинка — как раз недалеко начинается — и ведёт она в окрестности башни. Только там под конец через бурелом ходить надо, и тут я тебе не помощник…

— Слишком опасно? — прервал его ведьмак. — На мой меч в борьбе с утопцами и плавунами можно положиться.

— Утопцы могут и по пути попадаться, — невесело усмехнулся его собеседник, — а ещё гули и эти… хищные стебли, как их там…

— Эсхинопсы, — подсказал Беренгар.

— Да какая разница, как их не называй — всё равно сожрут, если смогут, — Дедушка дёрнул плечом. — Но я-то опасаюсь другого: там, в зарослях вокруг башни водятся пиявки.

— Да, это может стать проблемой, — согласился ведьмак. Пиявки были очень опасными созданиями, во многом из-за того, что после сильных ударов взрывались, заливая своими разъедающими плоть внутренностями всё вокруг. Поэтому сам он чаще предпочитал уходить от них — благо, передвигались они медленно и быстро теряли интерес к жертве. Однако в болотных зарослях уйти от пиявки могло быть проблематично, а если вступать с ней в бой… нет, сам он остался бы жив, но вот в том, что получилось бы оградить от взрыва Дедушку, уверенности не было. — А если подходить к башне с другой стороны?

— … то можно наткнуться на виверну.

— Понятно, — этот вариант также отпадал. — Тогда проведи меня до зарослей, а дальше сам разберусь. Когда и куда к тебе за этим можно подойти, Дедушка?

— Хоть сейчас пошли! — старик развёл руки в стороны.

— Да запросто! — на этот раз осклабился уже Беренгар. — Выдвигаемся?

Путь их вначале лежал сквозь топи, где пробираться приходилось по узким тропам от островка к островку, и единственным его преимуществом было то, что не надо было идти по перекинутым мокрым доскам или скользким стволам деревьев, свалившись с которых можно было обнаружить себя в трясине. Вокруг ещё не развеялся до конца туман, а единственным звуком, который можно было услышать, оказалось шлёпанье их ног по грязи в тех местах, где тропки проходили в опасной близости от тёмной и бесконечно тянущейся вглубь воды. Болота сами по себе состояли из тёмной торфяной воды, кривых деревьев, островков суши — и тишины. Тишина была такой, что любой звук в ней казался неуместным, могущим не то чтобы потревожить покой этого места… скорее угаснуть, затихнуть навсегда, раствориться в далёком тумане, все скрывающем. Собственно, так с источниками громких звуков чаще всего и происходило: утопцы и плавуны — стражи здешних мест — поднимались против тех, кто нёс звук и жизнь в это мёртвое царство, и вскоре либо съедали их, либо присоединяли к армии нежити, затаившейся под водой в ожидании новых жертв. Да и всё путешествие Беренгара здесь можно было описать как мгновения тишины, покрывающей это место плотной пеленой, перемежающиеся яркими всполохами правды — из кусков разлетающегося синюшного мяса, трупных запахов, слизи костей и конечностей в целом… Его проводник тоже это понимал, и хотя желание его пообщаться было видно невооружённым глазом, ему приходилось сдерживать себя.

Вскоре, тем не менее, влажные и топкие места кончились, и лес, наконец, стал больше походить на нормальный, по которому была проложена обычная, хоть и не особенно натоптанная тропинка. Деревья стали толще и выше, лужи практически исчезли, а комаров и гнуса вокруг стало поменьше. Не то чтобы Беренгару они сильно мешали, но всё же…

— Здесь надо быть осторожнее — сюда приходят трупоеды, — раздался голос Дедушки.

— А что, у них здесь много еды? — для него как для ведьмака такая информация казалась странной.

— Как видишь, — проводник на этом снова замолк и пошёл далее. А у Беренгара наконец-то сложилась цельная картина — изо рта Дедушки пахло человеческим мясом. Однажды Беренгару пришлось охотиться за виверной, унесшей себе в логово какого-то кмета — и именно такой оттенок запаха отдавался в дыхании Дедушки.