Фандом: Life Is Strange. По закрученной спирали Рэйчел возвращается назад во времени.
Добавить в моё избранное
32 мин, 33 сек 12133
Она — мертва.
Месяц назад…
Она — его лучшая модель.
Наскоро приняв душ, она заворачивается в большое полотенце и идёт к себе в комнату. Задёргивает шторы и включает торшер возле зеркала.
Рядом стоит стул и раскрыта косметичка.
Лёгкий румянец в отражении подчёркивает остроту скул. Губы она красит нежно-розовым, поскольку не любит слишком яркие тона. Подводит карандашом глаза. Проводит пальцами по векам. Отвинчивает тушь и наклоняется, широко раскрыв глаза, — от напряжённого дыхания холодная поверхность зеркала запотевает — и проводит щёточкой по ресницам. Рефлекторно моргает. Лампа светит неровно, неярко, и всё это вдруг наталкивает её на мысли о ритуале.
Об очищении.
Для него она будет прекрасной, словно ангел.
— Безупречно, — говорит Марк Джефферсон. — Должен признаться, я очарован, мисс Эмбер. Вы — замечательная модель.
Он сидит за преподавательским столом. Рядом — дорогая профессиональная фотокамера, фотографии и клейкая лента, в углу стоит штатив. Кабинет светлый и просторный. По стенам развешаны глянцевые плакаты, в рамочках — примеры удачных композиций, на витринах выставлены последние модели фотоаппаратов и объективов. За окном начинается сентябрь.
— Вы думаете?
На снимке она в белом.
— Определённо. Здесь столько… — он делает паузу, тянет носом воздух. — Чистоты. Невинности.
— Знаете, — несмело начинает она. — Я никогда не была в Лос-Анджелесе. Модельный бизнес. А вы здесь, и я подумала… вы ведь известный фотограф.
В кабинете — никого.
Дверь закрыта. За матовым стеклом можно услышать, как коридор наполняется студентами. Время можно отматывать снова и снова, попробовать ещё раз. Надавить, заставить, у неё есть сила и полное право на то, чтобы ставить цели и добиваться их. В ожидании ответа Рэйчел сжимает кулаки.
Джефферсон поднимает голову.
Взгляд за стёклами очков становится внимательным и по-деловому оценивающим. Нет ни намёка на искорку смеха.
— Рэйчел, — говорит он, — я уверен, вы — поразительная девушка. И я думаю, будь мы в другом месте, я бы фотографировал вас целую вечность.
Рэйчел улыбается:
— У вас потрясающая коллекция.
— Венец карьеры, — он улыбается в ответ.
Он встаёт, и они идут к выходу.
— И… когда?
— Вам нужно быть готовой. Каждая работа — особенная. Ведь что делает фотограф? Он останавливает время. — Джефферсон открывает дверь. — Все мы ответственны за каждое прожитое нами мгновение, мисс Эмбер, и поэтому очень важно вложить в снимок душу. Однажды вы это поймёте.
Его коллекция на лужайке.
В подавляюще серых оттенках, под стеклом ситилайтов, в правом нижнем углу указано имя той или иной фотомодели.
Фотограф: Марк Джефферсон.
Студенты расслабленно сидят на траве или за столиками, кто-то перекидывается мячом для регби. Мимо проезжают автомобили. Вдали в небо поднимается утёс. Рэйчел смотрит на всё это, и ей хочется улыбнуться, засмеяться, завизжать и запрыгать от радости. Она — счастлива. Её мечта почти осуществилась. Она станет известной. Волна любви затопляет её, и на ближайшем постере ей видится витиеватая глянцевая подпись:
«Рэйчел Эмбер, 19 лет»
Аркадия-Бей?
Как-нибудь позже.
Рэйчел вздрагивает и просыпается.
Чувство высоты — створка пластикового окна приоткрыта, и откуда-то снизу доносятся стоп-сигнал, движение автомобилей, клаксон и вой полицейской сирены. Она лежит на кровати на боку, в комнате ощутимо веет пустотой. Белые выскобленные стены. С потолка свисает лампочка, линолеум ещё не прихвачен плинтусами. Замотанные скотчем боковые стенки шифоньера и комода, пустые ящики, в углу свалены картонные коробки, а за окном в небо поднимаются высотки.
Сиэттл. Звуки и огни большого города.
Ещё одна альтернативная реальность.
Ей — двенадцать, и впереди её ожидает большое будущее. Она полна сил и ценит каждое прожитое мгновение. Главное — это быть собой.
На стене Рэйчел видит наспех повешенную фотографию: она с Хлоей у подножья маяка, на побережье раскинулся Аркадия-Бей. На разбитом бурей пне вырезано перочинным ножиком: Макс и Хлоя пираты навеки 2008.
Месяц назад…
Она — его лучшая модель.
Наскоро приняв душ, она заворачивается в большое полотенце и идёт к себе в комнату. Задёргивает шторы и включает торшер возле зеркала.
Рядом стоит стул и раскрыта косметичка.
Лёгкий румянец в отражении подчёркивает остроту скул. Губы она красит нежно-розовым, поскольку не любит слишком яркие тона. Подводит карандашом глаза. Проводит пальцами по векам. Отвинчивает тушь и наклоняется, широко раскрыв глаза, — от напряжённого дыхания холодная поверхность зеркала запотевает — и проводит щёточкой по ресницам. Рефлекторно моргает. Лампа светит неровно, неярко, и всё это вдруг наталкивает её на мысли о ритуале.
Об очищении.
Для него она будет прекрасной, словно ангел.
— Безупречно, — говорит Марк Джефферсон. — Должен признаться, я очарован, мисс Эмбер. Вы — замечательная модель.
Он сидит за преподавательским столом. Рядом — дорогая профессиональная фотокамера, фотографии и клейкая лента, в углу стоит штатив. Кабинет светлый и просторный. По стенам развешаны глянцевые плакаты, в рамочках — примеры удачных композиций, на витринах выставлены последние модели фотоаппаратов и объективов. За окном начинается сентябрь.
— Вы думаете?
На снимке она в белом.
— Определённо. Здесь столько… — он делает паузу, тянет носом воздух. — Чистоты. Невинности.
— Знаете, — несмело начинает она. — Я никогда не была в Лос-Анджелесе. Модельный бизнес. А вы здесь, и я подумала… вы ведь известный фотограф.
В кабинете — никого.
Дверь закрыта. За матовым стеклом можно услышать, как коридор наполняется студентами. Время можно отматывать снова и снова, попробовать ещё раз. Надавить, заставить, у неё есть сила и полное право на то, чтобы ставить цели и добиваться их. В ожидании ответа Рэйчел сжимает кулаки.
Джефферсон поднимает голову.
Взгляд за стёклами очков становится внимательным и по-деловому оценивающим. Нет ни намёка на искорку смеха.
— Рэйчел, — говорит он, — я уверен, вы — поразительная девушка. И я думаю, будь мы в другом месте, я бы фотографировал вас целую вечность.
Рэйчел улыбается:
— У вас потрясающая коллекция.
— Венец карьеры, — он улыбается в ответ.
Он встаёт, и они идут к выходу.
— И… когда?
— Вам нужно быть готовой. Каждая работа — особенная. Ведь что делает фотограф? Он останавливает время. — Джефферсон открывает дверь. — Все мы ответственны за каждое прожитое нами мгновение, мисс Эмбер, и поэтому очень важно вложить в снимок душу. Однажды вы это поймёте.
Его коллекция на лужайке.
В подавляюще серых оттенках, под стеклом ситилайтов, в правом нижнем углу указано имя той или иной фотомодели.
Фотограф: Марк Джефферсон.
Студенты расслабленно сидят на траве или за столиками, кто-то перекидывается мячом для регби. Мимо проезжают автомобили. Вдали в небо поднимается утёс. Рэйчел смотрит на всё это, и ей хочется улыбнуться, засмеяться, завизжать и запрыгать от радости. Она — счастлива. Её мечта почти осуществилась. Она станет известной. Волна любви затопляет её, и на ближайшем постере ей видится витиеватая глянцевая подпись:
«Рэйчел Эмбер, 19 лет»
Аркадия-Бей?
Как-нибудь позже.
Финал
Прошлое…Рэйчел вздрагивает и просыпается.
Чувство высоты — створка пластикового окна приоткрыта, и откуда-то снизу доносятся стоп-сигнал, движение автомобилей, клаксон и вой полицейской сирены. Она лежит на кровати на боку, в комнате ощутимо веет пустотой. Белые выскобленные стены. С потолка свисает лампочка, линолеум ещё не прихвачен плинтусами. Замотанные скотчем боковые стенки шифоньера и комода, пустые ящики, в углу свалены картонные коробки, а за окном в небо поднимаются высотки.
Сиэттл. Звуки и огни большого города.
Ещё одна альтернативная реальность.
Ей — двенадцать, и впереди её ожидает большое будущее. Она полна сил и ценит каждое прожитое мгновение. Главное — это быть собой.
На стене Рэйчел видит наспех повешенную фотографию: она с Хлоей у подножья маяка, на побережье раскинулся Аркадия-Бей. На разбитом бурей пне вырезано перочинным ножиком: Макс и Хлоя пираты навеки 2008.
Страница 10 из 10
