Спираль

Хлоя стоит, положив локти на капот, и втягивает в лёгкие дым. Она — высокая, почти как Виктория, в шапочке, в потёртых джинсах, отщёлкивает в сухой подлесок сигарету. Распахивает водительскую дверцу.

Они садятся в пикап. Рэйчел пристёгивается ремнём безопасности и прижимает к губам ладонь. Хлоя сначала внимательно наблюдает за ней, а после гладит по плечу и по щеке, и во взгляде у неё беспокойство смешивается с нежностью.

— Ты как, в порядке?

Рэйчел слабо улыбается:

— Ага. Отравилась, наверное, — лжёт она.

Зависимость.

Столь сильная, что могут начаться лихорадка, боли и тошнота.

Ей кажется, время перестало быть для неё чем-то ценным, тем значением, с которым все привыкли считаться. Время неумолимо движется вперёд, а она в силах повернуть его вспять или даже остановить.

Хлоя заводит двигатель и выезжает на дорогу. Низкие ветви пихт глухо ударяются о ветровое стекло и о крышу, пока они выбираются на шоссе и едут в убежище. Рэйчел отворачивается. Городская застройка. Сначала появляются ухоженные лужайки и коттеджи, затем автостоянки, автозаправочная станция, кафешки и универмаг. Люди прогуливаются тёплым сентябрьским вечером. Рэйчел надеется, что когда-нибудь сможет спасти кому-нибудь жизнь. По-настоящему.

Вдали — церковь.

Хлоя улыбается:

— Ты — ангел. Мой ангел.

В этом есть что-то неправильное.

Она — ведьма, и у неё есть сила. В конце концов, в отличие от неё ангелы не пытаются выглядеть идеальными. Они уже идеальны.

Пикап проезжает через железнодорожные пути и останавливается возле свалки. Они проходят шлагбаум и направляются к убежищу. Справа громоздятся автомобили, изношенные шины и кабельные бухты, чей-то катер рассекает носом воздух, слева — жёлтый борт школьного автобуса. Под ногами первые осенние лужи. Серое небо и верхушки ельника над головой. Пасмурно.

В висках пульсирующая боль.

Хлоя берёт Рэйчел за руку и заводит в убежище.

— Я кое-что придумала. Смотри!

В стороне от входа — голая стена из серого кирпича. Хлоя вытягивает из кармана маркер, откидывает колпачок и выписывает:

Хлоя была здесь

Рэйчел упирает руку в бедро:

— Ты что, маленькая?

— О, да брось, не будь занудой! — Хлоя закатывает глаза. — Просто представь, что будет здесь через несколько лет? Может быть, весь город сотрёт торнадо. А это останется. Навеки.

Рэйчел смотрит на надпись.

Замирает.

Эффект бабочки. Сколько раз меняла она события за последний месяц, а задумывается об этом впервые. Она исправляет каждую мелочь, чтобы быть лучшей. Идеальной. Что происходит или должно было произойти в тот момент в Аркадия-Бей? В штате Орегон? В Соединённых Штатах Америки? Во всём мире?

Весь мир, серьёзно? Можно подумать, тебя это когда-либо волновало! Ты — законченная эгоистка, Рэйчел.

— Мы ведь лучшие подруги, — говорит Хлоя.

От её слов Рэйчел хочется рассмеяться, согнувшись пополам. Они — лучшие подруги? Депрессия, давление со стороны отчима и плохие отношения с матерью. Рэйчел никогда не пыталась помочь Хлое. Спасти её. Она лишь искала точки соприкосновения, способы манипулирования личностью, как делает это постоянно.

Она забирает у неё маркер и пишет на стене:

Рэйчел была здесь

Боль в голове нарастает.

Рэйчел, не оглядываясь, выходит наружу. Она идёт к пустырю сразу за автобусом, и её начинает одолевать смутная тревога. Ей кажется, она сделала это напрасно. Выписала Написала своё имя. Чувство, будто бы какая-то часть была от неё оторвана, и теперь Рэйчел никогда уже не будет прежней. Дурацкая Хлоя с её дурацкими шутками! Всё равно, что выбить собственное имя на мраморном могильном камне.

Она смотрит себе под ноги.

Трава всё ещё зелёная, земля — твёрдая.

Её сила — это то, что находится за гранью разумного. Каждое её действие — ещё один виток в закручивающейся спирали, потому что взмах крыла может вызвать разрушительное цунами на обратной стороне планеты. От такого голова начинает кружиться, а ноги не держат. Видения, похожие на лоскуты тревожного сна. Тобанга — тотем на склоне. Она пытается сбежать, но они волокут её обратно. День, который не может завершиться. Музыка грохочет в ушах, нос у неё болит, тяжело дышать, кровь выплёскивается на ладонь. Она лежит на пластиковом матовом фоне, и над ней склоняется его фигура. Очки и небрежная причёска, двух-трёхдневная щетина. Шприц наполняется увеличенной дозой морфия, и игла вонзается глубоко под кожу.

Она вскрикивает и хватается за шею.

Надпись на стене:

Рэйчел была здесь

Рэйчел была здесь

РЭЙЧЕЛ БЫЛА ЗДЕСЬ

Откуда-то сверху она видит себя, и в ночи в серебристом свете луны её хрупкая фигурка похожа на ангела. Руки прижаты к груди. Глаза закрыты, лицо мертвенно-бледное.