Спираль

Он открывает дверь.

— Входи.

Рэйчел переступает порог.

В неясном свете письменный стол придвинут к закрытым жалюзи окнам, а диван и кровать стоят по разные от него стороны. Смятые испорченные снимки на полу, и с трудом можно разглядеть расклеенные по стенам плакаты. Шифоньер. Бледный луч проектора тянется через комнату, и на противоположной стене Рэйчел видит чёрно-белую фотографию: маленький мальчик на побережье, галька и подступающий с края прилив. Мрачно, темно и холодно, его комната — композиция его внутреннего мира.

Нейтан закрывает дверь.

— Это старая фотография. Из архивов.

Она оборачивается.

На стене слева висит ещё один плакат. Глянцевый и чёрно-белый: она сидит, выпрямившись, и верёвки стягивают ей локти и запястья, лопатки напряжённо сведены. Несколько секунд Рэйчел смотрит на узлы и кровоподтёки.

Эта девушка пропала.

Они — настоящие психопаты. Определённо. И ты тоже, маленькая сучка.

— Коллекция, — говорит Нейтан. — Конкурс. Кровь ненастоящая, и ей совсем не больно, но сыграла она великолепно. Ей хорошо заплатили.

— Как её звали?

Он усмехается:

— Рэйчел. Её зовут Рэйчел.

Она не знает, верить ему или нет?

Нейтан двигает диван так, чтобы освободить стену со слайдом, и одновременно перекрывает дверь. Пинает в сторону порнографический журнал. Он залетает куда-то под стол; на ней — как он и просил — чёрная приталенная рубашка и плиссированная юбка, ресницы Рэйчел густо подвела тушью. Свет проектора слепит глаза, серые скалы на побережье создают резкий контраст.

Он — слишком близко.

Ладони скользят по предплечьям по чёрной атласной ткани и заводят ей за спину руки. Рэйчел бросает взгляд на плакат у двери.

— Хочешь, чтобы я сделала так?

Правой рукой крепко сжимает запястье левой.

— Ага.

Нейтан отходит к шифоньеру, распахивает дверцу и вынимает фотокамеру. Штатив. В его движениях сквозит нервозность. Руки дрожат и пальцы не слушаются, пока он ввинчивает в основание болты и срывает крышку с объектива.

Загорается красная лампочка.

— Стой! — вскрикивает он и склоняется над камерой. — Не шевелись. Голову чуть влево и вниз, да, вот так! Закрой глаза. Не дыши.

Рэйчел закрывает глаза. Затвор щёлкает, а после проезжается по шлифованной поверхности, и вспышка обжигает ей веки и пятнами остаётся на сетчатке. Она почти видит, как комната озаряется белым светом. Ещё и ещё раз.

Ты — непризнанный гений, а я — твоя лучшая модель.

Искупление, думает она.

— Готово!

Она открывает глаза.

Нейтан скидывает фотографию на носитель, подключается к ноутбуку и двойным щелчком открывает файл. Рэйчел склоняется над монитором.

Бледное лицо, пушистые ресницы. Губы на вид мягки и податливы. Она стоит на побережье, и мальчик справа не кажется слишком большим или слишком маленьким, словно она — там, вместе с ним, и ветер треплет ей волосы и край плиссированной юбки. Запах поздней осени. Холод, пробирающий до костей. Первые капли дождя касаются голой кожи, и Рэйчел вздрагивает и трёт коленки друг о дружку.

— Теперь он спасён, — шепчет Нейтан. — Ты — прелестна. Как ангел.

Рэйчел сомневается.

Если она и похожа на ангела, то на того, что свалился с небес, и крылья его сгорели в пламени на подлёте.

Ей кажется, фотография вышла неудачной.

Ей кажется, на ней она мертва.

[Пропущенные сцены]

Два месяца назад…

Течение. Ручей.

В этой части леса она закатывает рукава клетчатой шотландской рубашки, садится на корточки и опускает кисти рук в ручей. Гладкие и скользкие камни под ладонями. Плетённые браслеты. Запястья. Кожа на костяшках пальцев краснеет и щиплет, начинает ломить кости и теряется чувствительность. Где-то поблизости пробивается из твёрдой породы и бьёт ледяной источник.

Время, как вода: такое же безудержное и ледяное.

Ей кажется, её время на исходе.

— Рэйчел, — зовёт Хлоя, и она вздрагивает.

Это уже было. Движение, звуки, чьи-то слова — что-то, что произошло вчера, на той неделе, в прошлом месяце, и развилось в ней в подобие паранойи. События, повторяющиеся друг за другом, как связь между ней и тем, что должно произойти.

Частые дежавю порождают чувство безысходности.

Рэйчел завороженно смотрит на ручей.

— Да. Сейчас.

Что, чёрт возьми, тебе не нравится?! В твоих руках сила, о которой остальные могут только мечтать. Чем ты опять не довольна?

Она встаёт и идёт к пикапу.

Он стоит в стороне от просёлочной дороги, грязь налипла на бамперы и колеса. Краска частично облупилась. Вдоль бледно-коричневого борта тянется царапина, на крыле — вмятина, и вот-вот рассыплется осколками разбитая фара. Сбитое боковое зеркало.