Спираль

Температура ниже нуля, и вот-вот полетят хлопья снега. В салоне работает печка, и Рэйчел сдвигает шапку в сторону и ослабляет шарф.

Машину потряхивает.

— Что это с тобой? — спрашивает Фрэнк. — Расслабься.

Он сидит на пассажирском сиденье. В руках телефон, и он всячески фотографирует её и подмечает, наверное, как она судорожно сжимает руль.

— Я вспомнила тут… однажды одну женщину сбил дальнобойщик. Сильный удар. Кажется, переломал ей все кости. Я всё видела.

— Здесь, у нас?

Рэйчел кивает. Навстречу едет гружённый лесом длинномер, решётка радиатора квадратом высится над дорожной полосой, а дым валит из патрубков по обе стороны от кабины. Рэйчел снижает скорость и прижимается к обочине.

— Эта женщина выжила. Иногда мне кажется, не случись этого, мы с тобой никогда бы и не встретились. Ни с Хлоей, ни с кем-либо ещё. Обычная девушка. Иногда мне кажется, лучше бы она погибла.

— Почему? — он выглядит удивлённым.

До этого она думала, что уже ничто не может удивить его.

— Когда-нибудь, я скажу тебе, — обещает она и добавляет: — И перестань уже копаться в моём телефоне!

Он смотрит на одну из фотографии:

— Ты — прелестна.

Как ангел.

— О-о, это что, комплимент?! — говорит она, и ей хочется улыбнуться. — Такое мне уже говорили. Миллион раз.

Лес редеет и отступает. Маяк остаётся позади. Справа на горизонте поднимается сизая гряда Каскадных гор, а слева, у обочины дороги, — деревянный щит. На его обратной стороне в отражении бокового зеркала Рэйчел видит приветствие: «Добро пожаловать в Аркадия-Бей», — и слышит, как тяжело начинает работать двигатель.

Напряжение нарастает.

В голове роятся мысли.

Тобанга — символ искупления; она — искупление. Город находится вне времени и пространства, а под его твёрдой, священной землёй лежат незахороненные старые индейские кости. Сожжённые заживо первыми поселенцами мужчины, женщины, дети и старики, и Аркадия-Бей с её помощью должен либо измениться, либо погибнуть. Так говорили Самюэль и бездомная.

И, как она склонна думать, отсюда ей не выбраться.

Это проклятье, Рэйчел. До сих пор не могу поверить, что они выбрали тебя, тебя-такую бестолковую и глупую девчонку!

— Заткнись! — бросает Рэйчел.

Лос-Анджелес — это город мечты. На юг по пятой автостраде мимо открывающегося справа увешанного гирляндами парка Гриффина и подняться после на голливудские холмы. Даунтаун: проспекты и улицы растекаются в ночи ртутным белым свечением и ксеноном, поднимаются вверх люминесцентные столбы, и вспыхивает, словно пульс электрического сердца, неоновая реклама. Пересечение Сансет и Кортни-авеню, можно увидеть на высоте H O L L Y W O O D милях в трёх-пяти по извивающимся улочкам, Гранд-авеню утопает среди высоток в финансовом районе. Она давит на педаль, увеличивая скорость. Кому нахрен сдались уютные домики в тихом и полумёртвом Аркадия-Бей? Вспышки фотокамер. Красные ковровые дорожки расстилаются ночью, и лучшие фотомодели со всего мира проходятся по подиуму в одном из ультрасовременных зданий…

Хочешь выбраться? Многие до тебя пытались. Рэйчел. Много лет назад пытались, а теперь…

Сначала визжат шины, а потом двигатель глохнет, и из-под капота вырывается пар. Рэйчел испуганно отдёргивается в сторону и бросает руль.

— Я ничего не делала.

— Вижу, — говорит Фрэнк и смотрит на неё, как на больную. — Надо проверить, что случилось.

Рэйчел открывает дверцу и выходит наружу.

Ветер проникает ей под куртку, прохладно, и в пустоте разносится шум прибоя. Шоссе тянется вдаль до самого горизонта.

Рэйчел делает несколько шагов и падает. Боль пронзает колени. Тёмно-серый асфальт перед глазами, мелкие трещинки расползаются во все стороны, как улицы мегаполиса. На лодыжках — костлявая хватка, она оборачивается и видит, как Самюэль и бездомная, похожие на уродливых карликов, вцепились в неё и, ухмыляясь и посмеиваясь, волочат обратно в Аркадия-Бей.

— Нет! — она пытается вырваться. — Отпустите меня! Отвалите!

— Рэйчел!

Она смаргивает и трёт глаза.

Никого нет. Только Фрэнк сначала подбегает, а после опускается перед ней, и вид у него встревоженный.

— Ты в порядке? Ты что-то говорила.

Она садится и потирает ушибленную коленку.

— Я что-то сказала? Просто… мне было чертовски больно. — Она закусывает губу и думает отмотать время назад, но вместо этого спрашивает: — Ты веришь в судьбу, Фрэнк?

Он обнимает её за талию и помогает подняться. Вместе они идут обратно к машине, она прихрамывает и шипит от боли.

— Нет.

— Я тоже, — мрачно отвечает Рэйчел.

Месяц назад…

Это — часть её будущего.

Они поднимаются по лестнице на второй этаж, поворачивают и останавливаются в дальнем конце коридора.