Спираль

Голос у Виктории громкий, отчётливый и недовольный. Слышно, как она раздражена тем, что произошло.

Позади бежит вода из крана, заглушая остальные звуки. В узкой кабинке в уборной для девушек Рэйчел опирается о скользкую стенку и склоняется ещё ниже. Придерживает подол юбки. Затем засовывает два пальца в рот и пытается вызвать рвоту, хотя желудок уже ощутимо пуст и измучен. Чёрные потоки желчи начинают вытекать из неё снова и снова и попадают на пол.

Сколь прекрасна ты снаружи, столь отвратительна внутри.

Рэйчел всхлипывает, вытирает слёзы.

— Я… я не знаю.

Виктория закрывает кран.

— Что?

— Я не помню.

— Не помнишь? Не помнишь, как пришла под дозой, а после устроила разборки у ректора и угрожала ему?

Рэйчел сползает вниз по стенке. Обхватывает себя за плечи. Кажется, ещё немного, и её начнёт сотрясать лихорадка.

— Я думала… — тихо говорит Виктория, — что знала тебя.

Она выглядит разочарованной.

Рэйчел закрывает лицо и смеётся. Они все думали, что знают её. Виктория, Нейтан, мистер Джефферсон, вечно подозрительный мистер Мэдсен и многие другие. Даже… даже Хлоя или Фрэнк. Хлоя ещё увидит, какой она была лгуньей. Альтернативная реальность, всё более тяжёлые наркотики. Перманентная головная боль. Возвращение назад во времени, предложения, которые слышатся наоборот, и действия, которые совершаются наоборот, — у неё была сила, и она растратила её впустую…

Рэйчел обрывает себя, когда наружу начинают пробиваться истерические нотки. Спрашивает, отдышавшись:

— Какое сегодня число?

— Двадцать второе апреля.

Вечеринка.

Виктория нервно закусывает губу:

— Ты придёшь?

— Ага…

Рэйчел заставляет себя подняться.

Она выходит в тихий и пустой коридор студенческого общежития. Все на занятиях и обсуждают, что произошло этим утром.

Они поражены.

В комнате — темно и холодно, окно она закрыла тяжёлыми шторами и включила в углу вентилятор. Звук его лопастей нарушает гнетущую здесь тишину. Совсем как в комнате Нейтана. Она расстёгивает перламутровые пуговицы на блузке и стаскивает её — в некоторых местах блузка оказывается липкой и неприятно пахнет, — стягивает юбку и валится на кровать. Заворачивается в прохладное одеяло, прижимая ладони к груди, и её посещает дежа-вю, видение из прошлого.

Вечеринка, думает она.

Там всё и закончится.

Пять часов назад…

Нет ни воздуха, ни света.

Время остановилось.

Запах свежей земли, влажные холодные комья липнут к мертвенно-бледной коже, ты готова к этому, готова, Рэйчел?

Тысячелетний дремучий лес хранит самые жуткие секреты. Она взбирается вверх по отлогому склону, дыхание несколько сбивается, превращаясь в белое облачка пара. Веточки, жухлые листья, твёрдая земля под пальцами, травинки колют и щекочут ей стопы, пока она ползёт и поднимается на ноги. Бросает взгляд через плечо — уголок аккуратно постриженной лужайки, скамейки и дорожки, крыло общежития для девушек. Ещё несколько шагов вперёд. Деревья чернеют в темноте и отступают назад, исчезая в вышине и во мраке леса, легко сгинуть, пропасть… словно некая сила влечёт её за собой. Рэйчел запрокидывает голову и видит, как в просветах заволакивает тучами небо. В эту ночь — полнолуние, и она почти чувствует, как что-то в ней готово вырваться наружу, будто в старых фильмах ужасов. То, что не видят остальные.

Рядом — Тобанга.

Рэйчел кричит, чтобы высвободить все накопившиеся эмоции. Крик на грани визга. Чувствует резь в животе и падает на колени.

Художник.

Серийный убийца, она — его жертва.

Она смахивает, как может, прошлогодний подлесок, кем-то закинутую сюда бутылку, начинает откидывать землю. Кожа сдирается о корни и сухие ветки, обламываются ногти. Рэйчел ложится в получившееся углубление и скрещивает руки на груди.

Выдыхает.

Тобанга высится над головой каменным исполином, скалится размалёванной злой ухмылкой. Чтобы выжить, ей нужно умереть.

— Я хочу, — говорит Рэйчел, — чтобы вы закопали меня. Я хочу, чтобы вы закопали меня. Я хочу, чтобы вы закопали меня, мистер Джефферсон.

Закрывает глаза и задерживает дыхание, потому что мёртвые не видят и не дышат. Земля давит ей на плечи, грудь и живот, засыпает лицо, пока она вытягивается и сжимает в кулаках влажные комья. Холод начинает пробирать её с ног. Она, её тело — останется здесь. В этой альтернативной реальности, в ещё одном витке спирали. Ей хотелось бы услышать ответ не от Самюэля и не от бездомной — женщины, которую сбил автомобиль, — сможет ли она вернуться так далеко, чтобы начать сначала? Она лежит, кажется, всю ночь и раз за разом задаёт этот вопрос, пока не коченеет от холода и не раздаётся зовущий её шёпот.

Он за ней и над ней.

Сделай шаг. Рэйчел.