Спираль

Рэйчел… Рэйче-ел… Рэйче-е-ел…

И мы поможем.

Поможем… поможе-ем… поможе-е-ем…

Она распахивает глаза.

Эхо повисает в воздухе. В ночной синеве расправляет крылья и срывается с ветви ворон, Тобанга — на прежнем месте, и всё так же скалится размалёванной злой ухмылкой.

Два дня назад…

Наркотики.

Ей нужны, чтобы избавиться от головной боли и почувствовать, что она существует здесь и сейчас, соприкоснуться с реальностью.

Она сидит во втором ряду перед кафедрой мисс Грант, и часы над грифельной доской отсчитывают последние минуты. Мелом расписаны химические формулы, в руках — простой карандаш с розовой резинкой на конце. За спиной слева Виктория и Кортни, Уоррен чуть поодаль, что-то разгневанно шипит Келли. Оценка за итоговое тестирование в буквенном эквиваленте. На её собственном листе, заполненном убористым почерком, значится А+. Справа струи дождя стекают к карнизу, и за ними она видит размытую лужайку, деревья и лесополосу и думает, что раз в пять лет в Аркадия-Бей случаются торнадо. Этот год — пятый.

— Рэйчел, — спрашивает мисс Грант. — Ты в порядке?

— Да.

— Ты уверена?

— Да, мисс Грант.

Она ломает карандаш.

Это было вчера или неделю назад?

— Ты не записала ничего из того, что я только что сказала.

Рэйчел опускает взгляд — страницы пусты. По разлинованному листу против часовой стрелки разворачивается, словно пружина, спираль. Осколки графита рассыпались по клеточкам. Она пытается смахнуть их, и они смазываются и напоминают силуэт крыла бабочки или мотылька.

— Могу я уйти пораньше, мисс Грант? — спрашивает Рэйчел и прижимает ладонь к животу. — Мне, кажется, нехорошо.

Мисс Грант бросает взгляд на наручные часы на полном запястье и кивает.

Рэйчел выходит.

На мгновение ей становится легче, когда в коридоре она погружается в тишину и прохладу. Кто-то приоткрыл оконную створку, на потолке трещит и помаргивает люминесцентная лампа. Рэйчел подходит к своему шкафчику и прислоняется к нему. Металлическая дверца холодит лоб.

«Я схожу с ума», — думает она.

События, повторяющиеся раз за разом. Потребность изменить что-либо. Она словно Фил Коннорс из того фильма в штате Пенсильвания девяносто третьего года в нескончаемый февраль.

Который это день?

Третий, пятый? Рэйчел?

Она вздрагивает, когда раздаётся звонок, и коридор наполняется звуками. Рэйчел набирает код на навесном замке, слышит обрывки фраз, телефонный звонок, покашливание, шарканье, скольжение туфель по линолеуму. Каждое движение — безукоризненно чёткий повтор. Временная петля начинается в семь тридцать и заканчивается в одиннадцать после полудня. Она распахивает шкафчик. На крючке — куртка, внизу — кеды для бега и для занятий в спортивном зале.

На обратной стороне дверцы вклеена фотография. Она с Хлоей у подножья маяка, на побережье раскинулся Аркадия-Бей.

Смятая пачка крекеров.

Боишься, ты боишься, Рэйчел? Боишься, что однажды она узнает, какой ты была лгуньей, и оттягиваешь неизбежное? Подлая сука.

— Нет.

Этот день больше не будет повторяться.

Она разрывает фотографию надвое.

Затем выходит на улицу, садится в автобус и едет к северным окраинам города, где сходит на конечной и идёт потом вдоль обочины шоссе. Запах дождя смешивается со свежестью орегонского леса. Что-то лязгает и грохочет в водонапорной башне, мимо, бешено сигналя, проносится гружённый валежником тягач. Брызги из-под колёс летят в разные стороны. Рэйчел отшатывается и сворачивает на просёлочную.

Железнодорожные пути.

Она останавливается, спотыкаясь о рельсы, и смотрит, как из-за деревьев выглядывают шлагбаум и кусочек автомобильной свалки. Туманной дымкой подёрнуто убежище.

Это — конец и начало.

Преступление, которому предстоит совершиться.

Неделю назад…

— … и тут — страйк!

Он смеётся.

— Зрители хватаются за головы.

— Да! Точно! И выходит тот самый парень. Питчер готов уже закрутить свою фирменную подачу и праздновать победу, когда он отбивает. Автоматический хоум-ран.

— Этот бэттер ещё скажет слово.

— Ага, — кивает она. — По правде говоря, я мало разбираюсь в бейсболе.

Они замолкают и смотрят на океан.

Невзрачное место. Мир здесь делается тише, словно кто-то проворачивает регулятор громкости, приглушая рычание грузовиков и гудение проводов. Автостоянка, старый асфальт крошится под подошвами кроссовок. Стоя у поручней, можно наблюдать, как волны набегают на деревянные столбы у побережья и с тихим шелестом отступают обратно. Здесь она может стать невидимой. Рэйчел сидит, положив ноги на столик, правую на левую, и сжимает банку пива.

Слышит свой голос:

— Я уезжаю, Фрэнк, — голос дрожит и напряжён, — правда уезжаю.