Фандом: Гарри Поттер. Что делает нас людьми? Кровь или умение поделиться ею?
Добавить в моё избранное
6 мин, 51 сек 7121
— Почему? Ему ведь сильно досталось…
Бармен недовольно сморщился и, подойдя к постели, на которой лежал Уорпл, нагнулся к нему и прошептал на ухо:
— Незачем вам беспокоиться о вампире, мистер Уорпл.
В ответ Уорпл попытался подняться, но его остановила твердая рука целителя.
— Не советую вам вставать. Хотя бы до утра, — произнес он и вытащил из саквояжа, стоявшего у его ног, маленький флакончик. — Вот, выпейте. Это для того, чтобы вы отдохнули.
Уорпл на мгновение задумался, а потом, взяв из рук целителя флакончик, разом его опорожнил.
— Хороших вам снов, мистер Уорпл, — было последнее, что услышал, прежде чем его глаза сомкнулись.
Он был голоден. До боли, скручивающей все его нутро. До захлебывания слюной, когда он разглядывал людей из забранного решетками водоотвода. До стона, рвущегося из его глотки, когда он чувствовал ток крови, но не мог дотянуться до неё из-за дневного света.
Сангвини никогда бы не решился напасть на тех двоих, если бы не был так голоден. Он попытался. И был наказан. Не в первый раз его пытались убить только за то, что он нежить. За то, что он пьет кровь живых. Сангвини знал, что однажды они сделают это. Убьют его. И его мучения прекратятся.
Когда голод был нестерпим, он грыз себя. И сознательно преследовал смерть. Сангвини был не глуп. Он понимал, что он жалок и останется таким навсегда.
Но в этот вечер все было по-другому. Да, он впился в яремную вену волшебника, неосторожно вышедшего вместе с товарищем на улицы ночного Лондона. Точнее, Сангвини попытался это сделать. Если второй не повернулся так не вовремя… Тогда бы Сангвини был бы сейчас сыт и доволен. А не умирал, лежа на вечно влажном, драном, покрытом мокрицами матрасе. Но товарищ жертвы повернулся. И дальше все было как всегда. Они стали убивать Сангвини, пытаться забить его до смерти, не зная, что главная мука, самая страшная пытка для него — это не их заклинания или кулаки, а голод, пожирающий его изнутри.
Но потом произошло что-то странное. Появился третий волшебник. И он не хотел убить Сангвини. А, наоборот, спасти его. Это было так странно… А потом он почувствовал запах крови. Все его силы ушли, чтобы попросить бармена, который иногда его подкармливал бифштексами с кровью… Но он не дал ему её испить. Он прогнал Сангвини. И лишь когда он оказался за решетками родного уже водоотвода, Сангвини понял, чью кровь он хотел. И еще больше себя возненавидел.
Сангвини закрыл глаза и сжался на матрасе. Его трясло. Голод. Боль от ран. И от осознания того, что он чуть не натворил. Испить кровь спасшего тебя. За это его бы наказали другие вампиры города…
— Эй, — вдруг он услышал чей-то тихий голос.
Сангвини с трудом приоткрыл глаза — никого. Ему, наверное, почудилось.
— Эй, — вновь послышался тот же голос. — Как ты?
Сангвини не поверил своим глазам. К нему шел тот самый третий. Тот, что спас его.
— Да ты совсем плох, — озабоченно произнес Уорпл, разглядывая скрючившегося на маленьком драном матрасе худущего паренька. Элдред чувствовал себя не намного лучше, чем вампир, лежащий перед ним. У него сильно кружилась голова, в глазах то появлялись, то исчезали темные пятна. Целитель дал ему зелье сна без сновидений, но Уорпл лишь сделал вид, что его выпил. Как только бармен и целитель вышли из комнаты, он выплюнул зелье, а потом, прождав примерно час, потихоньку выбрался из паба. Оказавшись у прохода, ведущего в Косой переулок, Уорпл сразу понял, куда скрылся паренек, оказавшийся вампиром. Проникнуть в его логово было делом пяти секунд, если не меньше. И вот он здесь. А вампир умирает. Он огляделся, на миг призадумался и достал из кармана волшебную палочку.
— Кажется, я знаю, что тебе нужно, — тихо произнес он и резко провел кончиком палочки по запястью. Из перебитой вены хлынула кровь.
Почуяв кровь, вампир ожил. Сангвини открыл глаза, и они напугали Уорпла. Матово-черные, без зрачков, они смотрели, казалось, прямо в душу Элдреда.
— Пообещай, — нервно сглотнув, произнес Уорпл. — Пообещай, что не лишишь меня жизни. Хорошо?
Вместо ответа вампир утробно заворчал, а потом впился зубами в края раны на запястье Уорпла. Прошла минута, другая.
«Что делает нас людьми? Умение пролить кровь ради другого, не задумываясь о последствиях? Или же желание сохранить только свою жизнь любой ценой?» — успел подумать Уорпл, прежде чем потерял сознание.
Бармен недовольно сморщился и, подойдя к постели, на которой лежал Уорпл, нагнулся к нему и прошептал на ухо:
— Незачем вам беспокоиться о вампире, мистер Уорпл.
В ответ Уорпл попытался подняться, но его остановила твердая рука целителя.
— Не советую вам вставать. Хотя бы до утра, — произнес он и вытащил из саквояжа, стоявшего у его ног, маленький флакончик. — Вот, выпейте. Это для того, чтобы вы отдохнули.
Уорпл на мгновение задумался, а потом, взяв из рук целителя флакончик, разом его опорожнил.
— Хороших вам снов, мистер Уорпл, — было последнее, что услышал, прежде чем его глаза сомкнулись.
Он был голоден. До боли, скручивающей все его нутро. До захлебывания слюной, когда он разглядывал людей из забранного решетками водоотвода. До стона, рвущегося из его глотки, когда он чувствовал ток крови, но не мог дотянуться до неё из-за дневного света.
Сангвини никогда бы не решился напасть на тех двоих, если бы не был так голоден. Он попытался. И был наказан. Не в первый раз его пытались убить только за то, что он нежить. За то, что он пьет кровь живых. Сангвини знал, что однажды они сделают это. Убьют его. И его мучения прекратятся.
Когда голод был нестерпим, он грыз себя. И сознательно преследовал смерть. Сангвини был не глуп. Он понимал, что он жалок и останется таким навсегда.
Но в этот вечер все было по-другому. Да, он впился в яремную вену волшебника, неосторожно вышедшего вместе с товарищем на улицы ночного Лондона. Точнее, Сангвини попытался это сделать. Если второй не повернулся так не вовремя… Тогда бы Сангвини был бы сейчас сыт и доволен. А не умирал, лежа на вечно влажном, драном, покрытом мокрицами матрасе. Но товарищ жертвы повернулся. И дальше все было как всегда. Они стали убивать Сангвини, пытаться забить его до смерти, не зная, что главная мука, самая страшная пытка для него — это не их заклинания или кулаки, а голод, пожирающий его изнутри.
Но потом произошло что-то странное. Появился третий волшебник. И он не хотел убить Сангвини. А, наоборот, спасти его. Это было так странно… А потом он почувствовал запах крови. Все его силы ушли, чтобы попросить бармена, который иногда его подкармливал бифштексами с кровью… Но он не дал ему её испить. Он прогнал Сангвини. И лишь когда он оказался за решетками родного уже водоотвода, Сангвини понял, чью кровь он хотел. И еще больше себя возненавидел.
Сангвини закрыл глаза и сжался на матрасе. Его трясло. Голод. Боль от ран. И от осознания того, что он чуть не натворил. Испить кровь спасшего тебя. За это его бы наказали другие вампиры города…
— Эй, — вдруг он услышал чей-то тихий голос.
Сангвини с трудом приоткрыл глаза — никого. Ему, наверное, почудилось.
— Эй, — вновь послышался тот же голос. — Как ты?
Сангвини не поверил своим глазам. К нему шел тот самый третий. Тот, что спас его.
— Да ты совсем плох, — озабоченно произнес Уорпл, разглядывая скрючившегося на маленьком драном матрасе худущего паренька. Элдред чувствовал себя не намного лучше, чем вампир, лежащий перед ним. У него сильно кружилась голова, в глазах то появлялись, то исчезали темные пятна. Целитель дал ему зелье сна без сновидений, но Уорпл лишь сделал вид, что его выпил. Как только бармен и целитель вышли из комнаты, он выплюнул зелье, а потом, прождав примерно час, потихоньку выбрался из паба. Оказавшись у прохода, ведущего в Косой переулок, Уорпл сразу понял, куда скрылся паренек, оказавшийся вампиром. Проникнуть в его логово было делом пяти секунд, если не меньше. И вот он здесь. А вампир умирает. Он огляделся, на миг призадумался и достал из кармана волшебную палочку.
— Кажется, я знаю, что тебе нужно, — тихо произнес он и резко провел кончиком палочки по запястью. Из перебитой вены хлынула кровь.
Почуяв кровь, вампир ожил. Сангвини открыл глаза, и они напугали Уорпла. Матово-черные, без зрачков, они смотрели, казалось, прямо в душу Элдреда.
— Пообещай, — нервно сглотнув, произнес Уорпл. — Пообещай, что не лишишь меня жизни. Хорошо?
Вместо ответа вампир утробно заворчал, а потом впился зубами в края раны на запястье Уорпла. Прошла минута, другая.
«Что делает нас людьми? Умение пролить кровь ради другого, не задумываясь о последствиях? Или же желание сохранить только свою жизнь любой ценой?» — успел подумать Уорпл, прежде чем потерял сознание.
Страница 2 из 2
