Фандом: Гарри Поттер. История о том, как Драко Малфой стал полицейским, Гермиона Грейнджер — сталкером, а цветок жизни — оливковой ветвью.
Добавить в моё избранное
42 мин, 2 сек 14886
Когда стало ясно, что все люди с такими именами, начиная от официантов и заканчивая финансовыми воротилами, не имеют ничего общего с четой Грейнджеров, Гермиона приступила к плану Б. Оставшиеся два года обучения она методично составляла список всех Уилкинсов в Австралии. Иногда ей казалось, что только жёсткое расписание и постоянная переработка какой-то информации не дали ей сойти с ума.
С людьми Гермиона старалась не общаться. Сверстники — шумные, беззаботные, увлечённые своими маленькими простыми жизнями — выводили её из равновесия. Взрослые — любезные, дотошные, норовящие поучить жить — приводили в бешенство.
Она получила степень бакалавра естественных наук и отправилась в Сидней, на открытую конференцию, в программе которой было заявлено выступление доктора Уэнделла Уилкинса. Правда, рассказывать он собирался о проблемах дополнительного медицинского страхования, а не о стоматологии, но как знать.
Так в двадцать три года Гермиона снова увидела своего отца — неожиданно помолодевшего, модно одетого, уверенно вещающего с трибуны. Ничто в нём не выдавало человека, работавшего шесть дней в неделю, отпускавшего неловкие шутки за праздничным столом и обожавшего научную фантастику. Гермиона дождалась, когда он выйдет в коридор, и выскользнула следом. Незаметное движение палочкой — и Уэнделл Уилкинс повернулся.
Гермиона замерла.
— А, доктор Латимер! — Уилкинс крепко пожал руку высокому мужчине в светлом костюме. — Как хорошо, что вы меня окликнули.
Гермиона неверяще уставилась на палочку в своей руке. Она же была уверена. Абсолютно уверена.
Заклинание должно было сработать.
Похоже, Снейп был прав, верно, Всезнайка?
Горло саднило так, будто начиналась ангина, но Гермиона была уверена — она совершенно здорова.
Выяснить подноготную доктора Уилкинса, лавируя между гостями, которые уже отдали должное шампанскому, оказалось на удивление легко: он жил вместе со своей супругой в Перте, занимался страховым бизнесом и слыл приятным человеком. Приехал в Австралию из Англии несколько лет назад.
Ещё одна попытка наложить заклинание — на сей раз в аэропорту — ничего не дала.
В ближайшей кассе Гермиона купила билет и вернулась в Британию. Через сутки после встречи с отцом она сидела в кабинете Флитвика. Профессор Чар вздыхал, хмыкал, а потом отправил её к полудюжине специалистов в ментальной магии. Затем настал черёд библиотек. Гермиона побывала в Министерстве, у Слагхорна, у мистера Диггори, у Кингсли, даже у Люциуса Малфоя! Сьюзен Боунс, отводя взгляд, принесла пару книг, доставшихся от тёти.
Она помогла Гарри привести в порядок дом на Гриммо (у Гарри был посттравматический синдром, и он кидался на всех, кроме старых друзей, чьи шаги научился распознавать за несколько метров), за компанию с Джинни сдала П. А.У. К. (по факту, Джинни просто пожаловалась, что ей не хочется снова идти в Хогвартс и тратить свою жизнь на мелочи, а Гермиона в ответ молча призвала старые конспекты) и вечер прорыдала на плече у Рона, который очень хотел сделать хоть что-то, но понятия не имел что.
По всему выходило, что отменить заклинание невозможно. Единственный способ вернуть воспоминания родителей — продемонстрировать им свои собственные.
Гарантии, что это заставит их что-либо вспомнить, никто не давал.
Шансы, что несчастные магглы сойдут с ума от увиденного, оставались весьма приличными.
Стоя на крыльце дома Уилкинсов в Перте, Гермиона переминалась с ноги на ногу и втайне надеялась, что никто не откроет. Она готова была поклясться: если бы Распределяющая Шляпа видела её в этот момент, она бы триста раз подумала, прежде чем что-то там говорить про Гриффиндор.
Дверь открыла миссис Уилкинс — милая, ухоженная беременная женщина.
— Добрый день. Могу я вам помочь? — спросила она. Из глубины дома вышел золотистый спаниель и сел у ног хозяйки. На Гермиону он смотрел с подозрением.
«Интересно, какой месяц, — отстранённо подумала Гермиона. — Наверное, седьмой. А может, восьмой. Мама всегда любила пепперони — теперь ей нельзя, наверное. И кофе тоже».
О беременности она не знала ничего, кроме информации, предоставляемой маггловскими анатомическими энциклопедиями и кинематографом. Вроде тех книг, где органы человека описывают с энтузиазмом, достойным лучшего применения, и фильмов, где хорошенькие актрисы начинают требовать у своих экранных мужей рыбу в глазури.
— Здесь живут Грейнджеры? — неуверенно спросила она. — Я первый раз в Перте…
Миссис Уилкинс нахмурилась — знакомо, как бывало всегда, когда чувствовала, что от её внимания что-то ускользает.
Гермиона ощутила острое желание развернуться на сто восемьдесят градусов и бежать. Бежать, наверное, до самого океана, а потом через океан.
— У нас по соседству нет Грейнджеров, — так же неуверенно откликнулась миссис Уилкинс.
С людьми Гермиона старалась не общаться. Сверстники — шумные, беззаботные, увлечённые своими маленькими простыми жизнями — выводили её из равновесия. Взрослые — любезные, дотошные, норовящие поучить жить — приводили в бешенство.
Она получила степень бакалавра естественных наук и отправилась в Сидней, на открытую конференцию, в программе которой было заявлено выступление доктора Уэнделла Уилкинса. Правда, рассказывать он собирался о проблемах дополнительного медицинского страхования, а не о стоматологии, но как знать.
Так в двадцать три года Гермиона снова увидела своего отца — неожиданно помолодевшего, модно одетого, уверенно вещающего с трибуны. Ничто в нём не выдавало человека, работавшего шесть дней в неделю, отпускавшего неловкие шутки за праздничным столом и обожавшего научную фантастику. Гермиона дождалась, когда он выйдет в коридор, и выскользнула следом. Незаметное движение палочкой — и Уэнделл Уилкинс повернулся.
Гермиона замерла.
— А, доктор Латимер! — Уилкинс крепко пожал руку высокому мужчине в светлом костюме. — Как хорошо, что вы меня окликнули.
Гермиона неверяще уставилась на палочку в своей руке. Она же была уверена. Абсолютно уверена.
Заклинание должно было сработать.
Похоже, Снейп был прав, верно, Всезнайка?
Горло саднило так, будто начиналась ангина, но Гермиона была уверена — она совершенно здорова.
Выяснить подноготную доктора Уилкинса, лавируя между гостями, которые уже отдали должное шампанскому, оказалось на удивление легко: он жил вместе со своей супругой в Перте, занимался страховым бизнесом и слыл приятным человеком. Приехал в Австралию из Англии несколько лет назад.
Ещё одна попытка наложить заклинание — на сей раз в аэропорту — ничего не дала.
В ближайшей кассе Гермиона купила билет и вернулась в Британию. Через сутки после встречи с отцом она сидела в кабинете Флитвика. Профессор Чар вздыхал, хмыкал, а потом отправил её к полудюжине специалистов в ментальной магии. Затем настал черёд библиотек. Гермиона побывала в Министерстве, у Слагхорна, у мистера Диггори, у Кингсли, даже у Люциуса Малфоя! Сьюзен Боунс, отводя взгляд, принесла пару книг, доставшихся от тёти.
Она помогла Гарри привести в порядок дом на Гриммо (у Гарри был посттравматический синдром, и он кидался на всех, кроме старых друзей, чьи шаги научился распознавать за несколько метров), за компанию с Джинни сдала П. А.У. К. (по факту, Джинни просто пожаловалась, что ей не хочется снова идти в Хогвартс и тратить свою жизнь на мелочи, а Гермиона в ответ молча призвала старые конспекты) и вечер прорыдала на плече у Рона, который очень хотел сделать хоть что-то, но понятия не имел что.
По всему выходило, что отменить заклинание невозможно. Единственный способ вернуть воспоминания родителей — продемонстрировать им свои собственные.
Гарантии, что это заставит их что-либо вспомнить, никто не давал.
Шансы, что несчастные магглы сойдут с ума от увиденного, оставались весьма приличными.
Стоя на крыльце дома Уилкинсов в Перте, Гермиона переминалась с ноги на ногу и втайне надеялась, что никто не откроет. Она готова была поклясться: если бы Распределяющая Шляпа видела её в этот момент, она бы триста раз подумала, прежде чем что-то там говорить про Гриффиндор.
Дверь открыла миссис Уилкинс — милая, ухоженная беременная женщина.
— Добрый день. Могу я вам помочь? — спросила она. Из глубины дома вышел золотистый спаниель и сел у ног хозяйки. На Гермиону он смотрел с подозрением.
«Интересно, какой месяц, — отстранённо подумала Гермиона. — Наверное, седьмой. А может, восьмой. Мама всегда любила пепперони — теперь ей нельзя, наверное. И кофе тоже».
О беременности она не знала ничего, кроме информации, предоставляемой маггловскими анатомическими энциклопедиями и кинематографом. Вроде тех книг, где органы человека описывают с энтузиазмом, достойным лучшего применения, и фильмов, где хорошенькие актрисы начинают требовать у своих экранных мужей рыбу в глазури.
— Здесь живут Грейнджеры? — неуверенно спросила она. — Я первый раз в Перте…
Миссис Уилкинс нахмурилась — знакомо, как бывало всегда, когда чувствовала, что от её внимания что-то ускользает.
Гермиона ощутила острое желание развернуться на сто восемьдесят градусов и бежать. Бежать, наверное, до самого океана, а потом через океан.
— У нас по соседству нет Грейнджеров, — так же неуверенно откликнулась миссис Уилкинс.
Страница 10 из 13
