Фандом: Гарри Поттер, Silent Hill. … И не было ничего, ровным счётом ничего страшного в традиционном приветствии «Добро пожаловать в Сайлент Хилл», но в кончиках пальцев — и там, под рёбрами — застыло холодное.
Добавить в моё избранное
34 мин, 30 сек 20196
Гарри шёл, шёл, шёл… Под подошвой что-то хрустнуло. Он опустил взгляд и скривился от отвращения — огромный жук, попавший под кроссовок, баюкал отдавленную лапу. Гарри жуков ненавидел — ещё с детства, с чулана, в котором какой только живности ни водилось, ненавидел. Хорошо, если этот будет один, но…
Зашуршало, заскреблось совсем рядом, точно тысячи мелких лапок начали движение, он не увидел, но почувствовал, как ползёт по ноге что-то, всё вокруг затянуло туманом, превратившимся в клетку без стен, Гарри смахнул это что-то, но новый жук, здоровенный, быстрый, рухнул на плечо, вцепился лапками в нитку, на которой держался кулон. Гарри закричал, крутанулся на месте, спихивая жуков, раздавил нескольких походя, запрыгал на одной ноге. Под штанину пролезли! Ползли, ползли по голой коже, щекоча её лапками, шушукались, тарахтели, как тысяча неисправных моторов, и их всё больше, больше становилось, и крохотный пятачок, не спрятанный в тумане, сделался чёрным от их извивающихся, блестящих телец… Он побежал — по наитию, не зная даже, бежит вперёд или назад, — сверкнуло что-то впереди, Гарри остановился, но позади застрекотали жуки, и он помчался дальше, пока не напоролся на огромное лезвие. Кончик вошёл в кожу неглубоко, но боль пронзила всё плечо; Гарри охнул, отступая на шаг, соскочили и разбились очки, мир превратился в размытое месиво. Кто-то громадный — под стать этому лезвию — замер перед ним, не голова была у пришельца, а нечто странное — вроде шлема в форме пирамиды. И жуки… Гарри опять подскочил, стряхивая их, новых, с себя, торопливо поднял очки с земли, щурясь. Пирамидоголовый застыл… и вдруг начал трансформироваться. Медленно-медленно исчезло лезвие, исчезла пирамида, оброс рыжими волосами лысый череп. Лучший друг Гарри Поттера, Рон Уизли, шагнул к нему и широко улыбнулся:
— Эй, дружище!
— Ты ненастоящий, — прошептал Гарри. Отступил назад. — Ты ненастоящий. Ты ненавидишь насекомых.
Рон, на плече которого сидел один из жуков, рассмеялся. Подхватил насекомое на ладонь, поднёс к самому лицу Гарри, заставляя отшатнуться, произнес почти нежно:
— Разве они не прекрасны?
— Ты не Рон, ты… — Гарри знал: это не его друг, но как блестели эти синие глаза, как сверкала добротой улыбка… Гарри знал: это не его друг. Это Сайлент Хилл — играет, издевается, дразнит. Выуживает из подсознания то, что дорого, и то, что…
Нет. Нет, нет, нет, нет, он не будет в это верить. Он не будет!
— Уходи, — губы не слушались: резиновые, они еле шевелились, скрадывая звуки. — Уходи!
Он выстрелил.
Гарри никогда раньше не стрелял из настоящего пистолета, но рука не дрогнула — пуля вошла глубоко, под рёбра. Рон — нет, не Рон, его двойник! — пошатнулся, прижав ладони к ране, медленно осел на землю, и из него — как конфеты из пиньяты — полезли жуки. Уродливые, огромные жуки — бесчисленный рой, устремившийся к Гарри. Рон протянул к нему руки, веснушчатое лицо побледнело, Рон — Рон! — выдохнул:
— Гарри… помоги…
Гарри бросился бежать. Он бежал, не разбирая дороги, не зная, куда и как, бежал по наитию, бежал, чтобы не думать, бежал, чтобы забыть — и влетел аккурат в объятия Северуса Снейпа. Его встряхнули за плечи, он огляделся — туман отступал. Клубился там, позади, в нескольких шагах, точно сюда ему было нельзя, и ждал.
— Всё нормально, — тихо сказал Снейп. — Что бы ты ни видел, это было ложью.
Гарри кивнул, но ещё долго — целую вечность — не мог унять дрожи.
Они стояли на перекрёстке долго, очень долго. Гарри приходил в себя, Снейп что-то высматривал в тумане. Потом повернулся и спросил:
— Кто это был?
— Человек с… пирамидой на голове, — Гарри запнулся: сейчас, на перекрёстке, вдали от этого, пирамида казалась порождением извращённой фантазии. — И жуки, много жуков. Он превратился в моего друга… я выстрелил. Я… выстрелил.
Снейп ничего больше не спросил. Думал о чём-то своём. После хлопнул Гарри по плечу, коротко сжав, и произнёс:
— Тебе пора идти.
— Почему ты тут, в Сайлент Хилле? — сорвалось с губ раньше, чем Гарри заткнул себя. Снейп усмехнулся.
— Я расскажу тебе всё, что ты захочешь, Гарри Поттер. Когда ты доберёшься до ворот.
Он не сказал «если», и одно это — такая глупость, такая малость — вернуло Гарри веру в себя. Он отрывисто кивнул (как он мог теперь обмануть это доверие?) и шагнул вперёд. Туман, преданно ждавший его поблизости, потянулся, обнял ноги, ласково потёрся о щиколотки. Гарри сделал глубокий вдох. Ему нужно было миновать ещё два подобных отрезка.
Только, пожалуйста, пусть в них больше не будет его друзей!
Она появилась из тумана. Вышла, ковыляя и с трудом переставляя ноги. Неуклюжая, перепачканная кровью, лишённая лица; она была в форме медсестры, но Гарри показалась не спасительницей — вестницей смерти. Замерла напротив него, ухмыльнулась беззубым, безгубым ртом.
Зашуршало, заскреблось совсем рядом, точно тысячи мелких лапок начали движение, он не увидел, но почувствовал, как ползёт по ноге что-то, всё вокруг затянуло туманом, превратившимся в клетку без стен, Гарри смахнул это что-то, но новый жук, здоровенный, быстрый, рухнул на плечо, вцепился лапками в нитку, на которой держался кулон. Гарри закричал, крутанулся на месте, спихивая жуков, раздавил нескольких походя, запрыгал на одной ноге. Под штанину пролезли! Ползли, ползли по голой коже, щекоча её лапками, шушукались, тарахтели, как тысяча неисправных моторов, и их всё больше, больше становилось, и крохотный пятачок, не спрятанный в тумане, сделался чёрным от их извивающихся, блестящих телец… Он побежал — по наитию, не зная даже, бежит вперёд или назад, — сверкнуло что-то впереди, Гарри остановился, но позади застрекотали жуки, и он помчался дальше, пока не напоролся на огромное лезвие. Кончик вошёл в кожу неглубоко, но боль пронзила всё плечо; Гарри охнул, отступая на шаг, соскочили и разбились очки, мир превратился в размытое месиво. Кто-то громадный — под стать этому лезвию — замер перед ним, не голова была у пришельца, а нечто странное — вроде шлема в форме пирамиды. И жуки… Гарри опять подскочил, стряхивая их, новых, с себя, торопливо поднял очки с земли, щурясь. Пирамидоголовый застыл… и вдруг начал трансформироваться. Медленно-медленно исчезло лезвие, исчезла пирамида, оброс рыжими волосами лысый череп. Лучший друг Гарри Поттера, Рон Уизли, шагнул к нему и широко улыбнулся:
— Эй, дружище!
— Ты ненастоящий, — прошептал Гарри. Отступил назад. — Ты ненастоящий. Ты ненавидишь насекомых.
Рон, на плече которого сидел один из жуков, рассмеялся. Подхватил насекомое на ладонь, поднёс к самому лицу Гарри, заставляя отшатнуться, произнес почти нежно:
— Разве они не прекрасны?
— Ты не Рон, ты… — Гарри знал: это не его друг, но как блестели эти синие глаза, как сверкала добротой улыбка… Гарри знал: это не его друг. Это Сайлент Хилл — играет, издевается, дразнит. Выуживает из подсознания то, что дорого, и то, что…
Нет. Нет, нет, нет, нет, он не будет в это верить. Он не будет!
— Уходи, — губы не слушались: резиновые, они еле шевелились, скрадывая звуки. — Уходи!
Он выстрелил.
Гарри никогда раньше не стрелял из настоящего пистолета, но рука не дрогнула — пуля вошла глубоко, под рёбра. Рон — нет, не Рон, его двойник! — пошатнулся, прижав ладони к ране, медленно осел на землю, и из него — как конфеты из пиньяты — полезли жуки. Уродливые, огромные жуки — бесчисленный рой, устремившийся к Гарри. Рон протянул к нему руки, веснушчатое лицо побледнело, Рон — Рон! — выдохнул:
— Гарри… помоги…
Гарри бросился бежать. Он бежал, не разбирая дороги, не зная, куда и как, бежал по наитию, бежал, чтобы не думать, бежал, чтобы забыть — и влетел аккурат в объятия Северуса Снейпа. Его встряхнули за плечи, он огляделся — туман отступал. Клубился там, позади, в нескольких шагах, точно сюда ему было нельзя, и ждал.
— Всё нормально, — тихо сказал Снейп. — Что бы ты ни видел, это было ложью.
Гарри кивнул, но ещё долго — целую вечность — не мог унять дрожи.
Они стояли на перекрёстке долго, очень долго. Гарри приходил в себя, Снейп что-то высматривал в тумане. Потом повернулся и спросил:
— Кто это был?
— Человек с… пирамидой на голове, — Гарри запнулся: сейчас, на перекрёстке, вдали от этого, пирамида казалась порождением извращённой фантазии. — И жуки, много жуков. Он превратился в моего друга… я выстрелил. Я… выстрелил.
Снейп ничего больше не спросил. Думал о чём-то своём. После хлопнул Гарри по плечу, коротко сжав, и произнёс:
— Тебе пора идти.
— Почему ты тут, в Сайлент Хилле? — сорвалось с губ раньше, чем Гарри заткнул себя. Снейп усмехнулся.
— Я расскажу тебе всё, что ты захочешь, Гарри Поттер. Когда ты доберёшься до ворот.
Он не сказал «если», и одно это — такая глупость, такая малость — вернуло Гарри веру в себя. Он отрывисто кивнул (как он мог теперь обмануть это доверие?) и шагнул вперёд. Туман, преданно ждавший его поблизости, потянулся, обнял ноги, ласково потёрся о щиколотки. Гарри сделал глубокий вдох. Ему нужно было миновать ещё два подобных отрезка.
Только, пожалуйста, пусть в них больше не будет его друзей!
Она появилась из тумана. Вышла, ковыляя и с трудом переставляя ноги. Неуклюжая, перепачканная кровью, лишённая лица; она была в форме медсестры, но Гарри показалась не спасительницей — вестницей смерти. Замерла напротив него, ухмыльнулась беззубым, безгубым ртом.
Страница 7 из 10
