Фандом: Изумрудный город. Говорят, роботы не умеют чувствовать. Никогда. Никак. Вплоть до экстренной директивы.
Добавить в моё избранное
18 мин, 30 сек 19671
Отбрасывая от кричащей девушки Обезьян, он не обращал внимания на тех, что атаковали его самого. Не обращал внимания на добравшихся до сочленений брони тварей. Не обращал внимания на отлетевший в сторону сегмент бронеплиты. Не обращал внимания на то, как один из монстров дотянулся тонкими, длинными когтями до внутреннего крепления одного из оптических сенсоров и вырвал камеру из стальной глазницы — Дровосек просто переключился на тепловые датчики, продолжая спасать Элли. И он пытался, он не сдавался до тех самых пор, пока удар когтей не перерубил питающие тяжи к центральному микрореактору. То, что почувствовал робот, можно было сравнить с болью. Вспыхнул тысячами сигналов каждый сенсор, каждый индикатор. Внутреннее зрение наполнилось сотнями бегущих строк.
«Критическое повреждение! Отсутствие основного питания! Резервные батареи недоступны! Внимание! Критическое повреждение!» Со стоном сервомоторов он рухнул на колени, содрогающаяся в металлических конвульсиях рука потянулась к Элли.«Директива 23-11. Поправка 3, последний шанс.» Миллионы байт информации схлопнулись в крохотную точку, словно прожигающую центральный процессор, и Дровосек упал лицом вниз. Бледно-красными символами в надвигающейся на искусственное сознание тьме промелькнула строка:«Режим гибернации.»
— Дровосек! Дро…
Летучие Обезьяны, получившие недвусмысленный приказ, подняли Элли и направились на запад. Еще парочка из них, визгливо переругиваясь, тащили следом отчаянно рычавшего и вырывающегося Тотошку.
«— Слушай меня, девочка Элли! — хрипло прокаркала она. — Я буду держать тебя в рабстве и, если будешь плохо работать, побью тебя большой палкой и посажу в темный подвал, где крысы — огромные жадные крысы! — съедят тебя и обгложут твои нежные косточки! Хи-хи-хи! Понимаешь ты меня?»
— Вот ты какая, значит, — хриплый старческий голос Бастинды резал по ушам не хуже визгов Обезьян.
Старуха обошла стоявшую на коленях Элли, задумчиво оглядывая ее со всех сторон.
— Ты мне проблем доставила. И немало. Но ничего, — с холодным щелчком на шею Элли упало что-то тяжелое, металлическое — ошейник, — теперь никуда не денешься.
— Знаешь, что это? — Бастинда снова появилась в поле зрения девушки, помахивая крохотным пультом с двумя кнопками.
— Вибратор? — почище Тотошки оскалилась Элли.
— Нет, милочка, — вернула злобную ухмылку Бастинда. — Хотя что-то общее у них есть. Видишь, вот если я нажму сюда, — она коснулась зеленой клавишы и Элли скрутило дикой, ломающей кости и рвущей мышцы судорогой. Безумная, пережигающая нервы боль растеклась по всему телу, ядом заползая в самые укромные закутки организма.
— Больно, правда?
Элли хотела бы ответить, но судорога до сих пор не позволяла расцепить зубы, а горло горело огнем. Кажется, она кричала, хотя и не помнила этого.
— А вот если я нажму на красненькую, — хмыкнула Бастинда, — тебе оторвет голову. Но лучше мы побалуемся с зеленой, да, милочка? Пошли вон, — скомандовала она, касаясь замысловатого, похожего на диадему прибора, на седых волосах.
Летучие Обезьяны послушно взмыли в воздух и переругивающимся, визжащим клубком выметнулись из зала. Бастинда поудобнее устроилась на мягком кресле, и снова нажала зеленую клавишу, с довольной улыбкой наблюдая за корчащейся на полу Элли.
Но убежать из Фиолетового дворца было невозможно: его окружала высокая стена с острыми гвоздями наверху. Ворота Бастинда запирала, а ключи уносила с собой.
— Элли… Элли… пр-р-роклятье, хозяйка, пр-р-рочухайся уже!
Девушка приоткрыла глаза, плавно и неспешно выныривая из болезненного, ледяного кошмара.
— Наконец-то. Дер-р-ржись, у меня ключи, — Тотошка, раздраженно порыкивая, когтем неуклюже вбил семизначный код на панели электронного замка и прозрачная, алюпластовая дверь беззвучно скользнула в сторону.
— Эй! Ты с нами? — Тотошка легонько прикусил ногу Элли. Та вздрогнула, губы ее шевельнулись. — Нашла вр-р-ремя спать. Выбир-р-раемся!
Неопес оглядел камеру. Абсолютно пустая, никакой мебели, никаких вещей. Ничего, кроме двух пластиковых колец под потолком, в которых надежно закреплены запястья девушки так, чтобы кончики её пальцев на ногах едва касались пола. Нецензурно вылаявшись, Тотошка принюхался. Ага. Он вернулся к двери, провел лапой по стене и, нащупав крохотный тумблер, щелкнул им. Яркий свет в камере погас, а кандалы раскрылись и Элли со стоном рухнула на пол.
— Др-ругое дело. Хозяйка, подъем!
— Не… ори… балбес… — прошептала девушка. — Охрана…
— Двое, на входе, загр-р-рыз, — отрапортовал неопес. — Один чистенький, одежду возьмешь. И у них ор-р-ружие. Хор-р-рошее, пригодится.
— Тащи.
На ее зов слетелась туча свирепых черных пчел, укусы которых были смертельны.
Грубая ткань натирала кожу словно наждаком, тяжелая винтовка оттягивала руки, вещмешок с боеприпасами и аптечкой резал плечи.
«Критическое повреждение! Отсутствие основного питания! Резервные батареи недоступны! Внимание! Критическое повреждение!» Со стоном сервомоторов он рухнул на колени, содрогающаяся в металлических конвульсиях рука потянулась к Элли.«Директива 23-11. Поправка 3, последний шанс.» Миллионы байт информации схлопнулись в крохотную точку, словно прожигающую центральный процессор, и Дровосек упал лицом вниз. Бледно-красными символами в надвигающейся на искусственное сознание тьме промелькнула строка:«Режим гибернации.»
— Дровосек! Дро…
Летучие Обезьяны, получившие недвусмысленный приказ, подняли Элли и направились на запад. Еще парочка из них, визгливо переругиваясь, тащили следом отчаянно рычавшего и вырывающегося Тотошку.
«— Слушай меня, девочка Элли! — хрипло прокаркала она. — Я буду держать тебя в рабстве и, если будешь плохо работать, побью тебя большой палкой и посажу в темный подвал, где крысы — огромные жадные крысы! — съедят тебя и обгложут твои нежные косточки! Хи-хи-хи! Понимаешь ты меня?»
— Вот ты какая, значит, — хриплый старческий голос Бастинды резал по ушам не хуже визгов Обезьян.
Старуха обошла стоявшую на коленях Элли, задумчиво оглядывая ее со всех сторон.
— Ты мне проблем доставила. И немало. Но ничего, — с холодным щелчком на шею Элли упало что-то тяжелое, металлическое — ошейник, — теперь никуда не денешься.
— Знаешь, что это? — Бастинда снова появилась в поле зрения девушки, помахивая крохотным пультом с двумя кнопками.
— Вибратор? — почище Тотошки оскалилась Элли.
— Нет, милочка, — вернула злобную ухмылку Бастинда. — Хотя что-то общее у них есть. Видишь, вот если я нажму сюда, — она коснулась зеленой клавишы и Элли скрутило дикой, ломающей кости и рвущей мышцы судорогой. Безумная, пережигающая нервы боль растеклась по всему телу, ядом заползая в самые укромные закутки организма.
— Больно, правда?
Элли хотела бы ответить, но судорога до сих пор не позволяла расцепить зубы, а горло горело огнем. Кажется, она кричала, хотя и не помнила этого.
— А вот если я нажму на красненькую, — хмыкнула Бастинда, — тебе оторвет голову. Но лучше мы побалуемся с зеленой, да, милочка? Пошли вон, — скомандовала она, касаясь замысловатого, похожего на диадему прибора, на седых волосах.
Летучие Обезьяны послушно взмыли в воздух и переругивающимся, визжащим клубком выметнулись из зала. Бастинда поудобнее устроилась на мягком кресле, и снова нажала зеленую клавишу, с довольной улыбкой наблюдая за корчащейся на полу Элли.
Но убежать из Фиолетового дворца было невозможно: его окружала высокая стена с острыми гвоздями наверху. Ворота Бастинда запирала, а ключи уносила с собой.
— Элли… Элли… пр-р-роклятье, хозяйка, пр-р-рочухайся уже!
Девушка приоткрыла глаза, плавно и неспешно выныривая из болезненного, ледяного кошмара.
— Наконец-то. Дер-р-ржись, у меня ключи, — Тотошка, раздраженно порыкивая, когтем неуклюже вбил семизначный код на панели электронного замка и прозрачная, алюпластовая дверь беззвучно скользнула в сторону.
— Эй! Ты с нами? — Тотошка легонько прикусил ногу Элли. Та вздрогнула, губы ее шевельнулись. — Нашла вр-р-ремя спать. Выбир-р-раемся!
Неопес оглядел камеру. Абсолютно пустая, никакой мебели, никаких вещей. Ничего, кроме двух пластиковых колец под потолком, в которых надежно закреплены запястья девушки так, чтобы кончики её пальцев на ногах едва касались пола. Нецензурно вылаявшись, Тотошка принюхался. Ага. Он вернулся к двери, провел лапой по стене и, нащупав крохотный тумблер, щелкнул им. Яркий свет в камере погас, а кандалы раскрылись и Элли со стоном рухнула на пол.
— Др-ругое дело. Хозяйка, подъем!
— Не… ори… балбес… — прошептала девушка. — Охрана…
— Двое, на входе, загр-р-рыз, — отрапортовал неопес. — Один чистенький, одежду возьмешь. И у них ор-р-ружие. Хор-р-рошее, пригодится.
— Тащи.
На ее зов слетелась туча свирепых черных пчел, укусы которых были смертельны.
Грубая ткань натирала кожу словно наждаком, тяжелая винтовка оттягивала руки, вещмешок с боеприпасами и аптечкой резал плечи.
Страница 4 из 6
