Наверное, боги сошли с ума

— Я согласен! — заорал он, задрав голову кверху. — Согласен, слышишь?

И его услышали — камни перестали дрожать, зарево исчезло вместе с запахом паленого, а с полки упал небольшой медный котел.

— Так, — он снова потер виски, — что у нас здесь?

— Я записала и разделила ингредиенты по группам, — Гермиона подала ему пергамент.

— Взвесьте их и допишите все данные, а я попробую рассчитать, что из всего этого может получиться.

— С поправкой на три двери, — кивнула Грейнджер, деловито доставая с полки весы и набор гирек. — Каждое новое зелье должно служить подсказкой.

— Естественно, — он привычно сел в свое старое кресло, пододвинул справочник и погрузился в расчеты.

Они работали молча и слаженно. Периодически он просил пересчитать какую-нибудь формулу или принести тот или иной фолиант с полки. Гермиона сосредоточенно взвешивала каждый ингредиент, аккуратно занося результаты в таблицу.

Через пару часов Снейп откинулся на спинку кресла и задумался, уставившись на результаты расчетов. Он перевел взгляд на Грейнджер, склонившуюся над пергаментом, и закрыл глаза.

— У вас получилось? — поинтересовалась она осторожно. — Может быть, я попробую?

Он смерил ее оценивающим взглядом.

— Конечно, у меня получилось, — раздраженно ответил он. — Кто у нас здесь мастер зелий, вы или я? Я же не учу вас пудинг готовить.

— И зря. С зельями у меня отношения складываются гораздо лучше, чем с пудингами, — опечалилась Грейнджер.

Снейп отвернулся и поднял пергамент со стола.

— Так. Если учесть, что в качестве подсказки нам дали справочник по ядам, то здесь у нас ингредиентов на два достаточно редких яда и противоядия к ним. По две порции.

— Два, значит, — Грейнджер уставилась на двери. — Ну что ж, вполне логично.

— Не пугайте меня. Присутствие логики в действиях сумасшедшего настораживает.

— Откуда мы знаем? Это с нашей точки зрения в действиях комнаты нет логики. Может быть, это такая очень сложная интегрированная логическая система.

Северус посмотрел на нее с сомнением.

— Что бы вам такое сказать, Грейнджер, чтобы не обидеть?

— Заранее трепещу в ожидании вашей следующей реплики, профессор.

— Лучше займитесь делом и принесите котлы. Вам-таки удалось вызвать во мне очередной приступ занудства и человеконенавистничества, Грейнджер.

Она фыркнула и, гордо вскинув подбородок, отправилась к полкам с котлами.

Снейп схватил пергамент со стола, снова и снова вглядываясь в строчки, которые сам написал.

— Что-то не так? — с тревогой поинтересовалась Гермиона, уже успевшая притащить пару котлов.

— Все в порядке, — приподнял он бровь. — Вам нужно особое приглашение? Работаем, Грейнджер.

И они принялись за работу. Грейнджер оказалась весьма неплохим ассистентом — она схватывала все на лету и, похоже, забыла еще не все, чему он ее когда-то учил. Они растирали, крошили, резали, замачивали, дробили, выпаривали, варили, сверяя последовательность действий по таблице. Снейп с тревогой наблюдал за Грейнджер, которая периодически отходила от котлов, присаживаясь на пол, чтобы перевести дух. Казалось, она задыхается. Возвращаясь, она лишь отрицательно качала головой в ответ на его вопросительный взгляд.

Через несколько часов все было кончено. Все ингредиенты, любезно выделенные комнатой, нашли свое применение, а вдоль стола попарно выстроились флаконы с аккуратно подписанными этикетками.

— Теперь бы еще понять, где потом искать подсказку, и в какой последовательности это все принимать, — Снейп оперся о стол, невидящим взглядом уставившись на флаконы.

— Думаю, надо попробовать в алфавитном порядке.

Он медленно кивнул.

— Конечно. Сначала я, а потом вы.

Каменные плиты пола предупреждающе задрожали.

— Ясно-ясно — одновременно, — процедил Снейп.

Грейнджер поменяла расположение флаконов на столе и взяла первую пару.

— «Сон сфинкса» — характеризуется параличом конечностей. С последующим отказом всех внутренних органов, последним погибает мозг. Сознание сохраняется вплоть до самой смерти, — по памяти отбарабанила Грейнджер.

— Противоядие.

Они одновременно сделали глоток из светлых фиалов, сели на пол у стены, досчитали до десяти и, закрыв глаза, выпили зелье из темных бутылочек. Он почувствовал, как сначала у него пропала чувствительность. Флакончик выскользнул из ослабевших пальцев, руки и ноги, сведенные судорогой, подтянулись к животу, и Снейп завалился на бок. Живот скрутило в болезненном спазме, горло сдавило словно обручем, а сердце все еще зачем-то натужно пыталось прогнать кровь по сузившимся сосудам. Глаза застелила кровавая пелена. Казалось, еще немного, и его вывернет наизнанку.

Его вырвало. Боль отпустила так же внезапно, как и накатила.