Фандом: Гарри Поттер. Будьте осторожны с арманьяком из погребов лорда Малфоя: он может не только развязать вам язык, но и затянуть узел на вашей шее.
Добавить в моё избранное
21 мин, 54 сек 6462
Май 1997 года
Дрова уютно потрескивают, мягко освещая небольшую гостиную. Пара глубоких викторианских кресел развернуты к камину, чтобы тем двоим, что обосновались в них еще с раннего вечера, было удобно протянуть озябшие ноги к огню и хоть ненадолго забыть о промозглой сырости хогвартских подземелий. Маленький круглый столик, зажатый между креслами, засыпан золотистой фольгой, картонный саквояжик небрежно сброшен на пол, на обвившей его матовой ленточке оскорбленно мерцает в отблесках камина каллиграфическое «Patchi». Пахнет кофе, шоколадом и фруктовым салатом, политым субстанцией, появление которой в школе обычно карается двумя сотнями снятых баллов и неделей отработки или задушевным разговором в кабинете директора, это уж кому как по статусу положено…
— Ну что, еще по одной за мое чудесное освобождение — и я домой, — усталым, но довольным голосом в который раз предложил один из собеседников, не торопясь при этом покинуть уютное кресло.
— За твое чудесное освобождение, — поддержал тост второй, задумчиво вертя в длинных пальцах тонкую ножку бокала. — Хорошо, как говорится, иметь много нужных друзей…
— Хорошо иметь все! — авторитетно заметил пребывающий в благодушном настроении гость. — И много друзей, и много галлеонов. Только проблема в том, что пока у тебя есть эти самые галлеоны, то и друзья рядом, а когда галлеоны заканчиваются, то и друзья… Нет-нет, — вдруг спохватился он, заметив мгновенно темнеющий взгляд собеседника, — я вовсе не тебя имею в виду, это я так… в общем… теоретически…
Воздев глаза к высокому потолку, он изобразил пальцами нечто метафорическое и поспешно заявил:
— Ты — это совсем другое…
Оглядевшись по сторонам, он понизил голос:
— Нарси сказала, что ты пообещал подстраховать Драко при любых условиях, и я тебе за это очень благодарен. Но, согласись, — он мельком взглянул в сторону камина, — то, что я до сих пор не знаю, какое именно поручение дал моему сыну Темный Лорд — это очень плохо. А если ему понадобится и моя помощь?
Хозяин гостиной со вздохом поставил пустой бокал на свободный от оберток пятачок и устало посмотрел на гостя.
— Люциус, в который раз тебе говорю — Драко взрослый юноша, он справится и сам. Не дави на него, он все равно ничего тебе не скажет. И Нарциссу не трогай, прямой запрет Темного Лорда она нарушить не посмеет, ты же знаешь — Лорд не любит, когда его приказы обсуждают с посторонними.
Тот не стал спорить:
— С посторонними — да, но я же ему родной отец, пусть даже и просидевший весь последний год в Азкабане. И ты, мой лучший друг, за весь вечер мог бы мне хотя бы намекнуть — хоть взглядом, хоть словом, у тебя же это великолепно получается…
«Лучший друг» устало прикрыл глаза ладонью.
— Люциус, ты пришел ко мне в гости, чтобы отметить свое освобождение или просто для того, чтобы вытянуть из меня нужную информацию? Тогда определяйся: или «Круцио» на лучшем, как ты утверждаешь, друге, или наливай еще по одной, потому что я тебе все равно ничего не скажу — хоть ты горло от усердия сорви, хоть в своем арманьяке меня утопи. Можешь, кстати, забрать его обратно, я за всю оставшуюся жизнь столько не выпью! — он указал на громоздящиеся в углу у входной двери штабеля деревянных ящиков, светлые стенки которых вызывающе диссонировали с мрачными тонами подземельного интерьера. — И позвольте вам напомнить как бывшему попечителю, мистер Малфой, что педагогам взятки от родителей учеников брать не положено, тем более, в таких объемах.
Гость старательно изобразил на лице недоумение:
— Уважаемый профессор Снейп, но какая же это взятка? Это мой неприкосновенный запас, вернее, некоторая его часть. Пусть постоит немного у вас в подземельях, чтобы не испортился, а то, насколько я понял, у меня небольшое нашествие гостей намечается…
Он сделал паузу для встречной заинтересованной реплики, но, так и не дождавшись ее, укоризненно заявил:
— Вот видишь, какой ты, Северус, я тебя как лучшего друга во все свои дела посвящаю, а ты… лишний раз для меня бровью пошевелить не желаешь. И наливай в таком случае сам, прояви хотя бы гостеприимство, если уж дружеское понимание и сочувствие тебе не по силам. И кофе тоже сделай! Не желаешь ничего говорить — значит, придется послушать. Я тебе сейчас душу изливать буду!
— Звучит угрожающе, — пробормотал гостеприимный хозяин, нехотя поднимаясь из кресла и принимаясь в который раз за вечер колдовать над кофейником.
Предоставленный самому себе гость критически осмотрел недопитую бутылку, прицелился было в темный угол возле окна, но, покосившись на друга, передумал и небрежно запихнул ее под столик. Затем он повернулся к «неприкосновенному запасу», призвал к себе из наполненного соломой ящика новую бутылку, привычным движением откупорил ее и щедро плеснул в оба бокала.
— Как ты думаешь, Северус, почему меня выпустили?
Дрова уютно потрескивают, мягко освещая небольшую гостиную. Пара глубоких викторианских кресел развернуты к камину, чтобы тем двоим, что обосновались в них еще с раннего вечера, было удобно протянуть озябшие ноги к огню и хоть ненадолго забыть о промозглой сырости хогвартских подземелий. Маленький круглый столик, зажатый между креслами, засыпан золотистой фольгой, картонный саквояжик небрежно сброшен на пол, на обвившей его матовой ленточке оскорбленно мерцает в отблесках камина каллиграфическое «Patchi». Пахнет кофе, шоколадом и фруктовым салатом, политым субстанцией, появление которой в школе обычно карается двумя сотнями снятых баллов и неделей отработки или задушевным разговором в кабинете директора, это уж кому как по статусу положено…
— Ну что, еще по одной за мое чудесное освобождение — и я домой, — усталым, но довольным голосом в который раз предложил один из собеседников, не торопясь при этом покинуть уютное кресло.
— За твое чудесное освобождение, — поддержал тост второй, задумчиво вертя в длинных пальцах тонкую ножку бокала. — Хорошо, как говорится, иметь много нужных друзей…
— Хорошо иметь все! — авторитетно заметил пребывающий в благодушном настроении гость. — И много друзей, и много галлеонов. Только проблема в том, что пока у тебя есть эти самые галлеоны, то и друзья рядом, а когда галлеоны заканчиваются, то и друзья… Нет-нет, — вдруг спохватился он, заметив мгновенно темнеющий взгляд собеседника, — я вовсе не тебя имею в виду, это я так… в общем… теоретически…
Воздев глаза к высокому потолку, он изобразил пальцами нечто метафорическое и поспешно заявил:
— Ты — это совсем другое…
Оглядевшись по сторонам, он понизил голос:
— Нарси сказала, что ты пообещал подстраховать Драко при любых условиях, и я тебе за это очень благодарен. Но, согласись, — он мельком взглянул в сторону камина, — то, что я до сих пор не знаю, какое именно поручение дал моему сыну Темный Лорд — это очень плохо. А если ему понадобится и моя помощь?
Хозяин гостиной со вздохом поставил пустой бокал на свободный от оберток пятачок и устало посмотрел на гостя.
— Люциус, в который раз тебе говорю — Драко взрослый юноша, он справится и сам. Не дави на него, он все равно ничего тебе не скажет. И Нарциссу не трогай, прямой запрет Темного Лорда она нарушить не посмеет, ты же знаешь — Лорд не любит, когда его приказы обсуждают с посторонними.
Тот не стал спорить:
— С посторонними — да, но я же ему родной отец, пусть даже и просидевший весь последний год в Азкабане. И ты, мой лучший друг, за весь вечер мог бы мне хотя бы намекнуть — хоть взглядом, хоть словом, у тебя же это великолепно получается…
«Лучший друг» устало прикрыл глаза ладонью.
— Люциус, ты пришел ко мне в гости, чтобы отметить свое освобождение или просто для того, чтобы вытянуть из меня нужную информацию? Тогда определяйся: или «Круцио» на лучшем, как ты утверждаешь, друге, или наливай еще по одной, потому что я тебе все равно ничего не скажу — хоть ты горло от усердия сорви, хоть в своем арманьяке меня утопи. Можешь, кстати, забрать его обратно, я за всю оставшуюся жизнь столько не выпью! — он указал на громоздящиеся в углу у входной двери штабеля деревянных ящиков, светлые стенки которых вызывающе диссонировали с мрачными тонами подземельного интерьера. — И позвольте вам напомнить как бывшему попечителю, мистер Малфой, что педагогам взятки от родителей учеников брать не положено, тем более, в таких объемах.
Гость старательно изобразил на лице недоумение:
— Уважаемый профессор Снейп, но какая же это взятка? Это мой неприкосновенный запас, вернее, некоторая его часть. Пусть постоит немного у вас в подземельях, чтобы не испортился, а то, насколько я понял, у меня небольшое нашествие гостей намечается…
Он сделал паузу для встречной заинтересованной реплики, но, так и не дождавшись ее, укоризненно заявил:
— Вот видишь, какой ты, Северус, я тебя как лучшего друга во все свои дела посвящаю, а ты… лишний раз для меня бровью пошевелить не желаешь. И наливай в таком случае сам, прояви хотя бы гостеприимство, если уж дружеское понимание и сочувствие тебе не по силам. И кофе тоже сделай! Не желаешь ничего говорить — значит, придется послушать. Я тебе сейчас душу изливать буду!
— Звучит угрожающе, — пробормотал гостеприимный хозяин, нехотя поднимаясь из кресла и принимаясь в который раз за вечер колдовать над кофейником.
Предоставленный самому себе гость критически осмотрел недопитую бутылку, прицелился было в темный угол возле окна, но, покосившись на друга, передумал и небрежно запихнул ее под столик. Затем он повернулся к «неприкосновенному запасу», призвал к себе из наполненного соломой ящика новую бутылку, привычным движением откупорил ее и щедро плеснул в оба бокала.
— Как ты думаешь, Северус, почему меня выпустили?
Страница 1 из 7
