Фандом: Ориджиналы. Татьяна Петровна устало потёрла переносицу и с тоской посмотрела в окно. За два часа она не продвинулась в отчёте ни на один пункт. Мало того, пришлось исправлять таблицу, которую делала вчера после обеда. Кто придумал все эти тремудрые отчёты? Информационно-коммуникативные технологии, конечно, стали настоящим прорывом, однако вместо облегчения от бумажной работы принесли только кучу новых никому не нужных предписаний.
Добавить в моё избранное
7 мин, 39 сек 5767
До обеда нужно было отослать в МКУ «Управление образованием» квартальный отчёт, предоставить таблицу по занятиям детей на уроках плавания в рамках акции«Безопасность детей на воде». То, что в их дошкольном учреждении никогда не было бассейна, видимо, затейников наверху мало интересовало. Приходилось заниматься абсурдной работой, которая никому не была нужна.
В музыкальном зале смолкло пианино, и вскоре в коридоре раздался привычный топот беззаботных детских ножек, сопровождаемый негромким щебетаньем. Средняя группа возвращалась с занятия, значит, до времени сдачи отчёта оставалось чуть больше часа.
За годы работы Татьяна Петровна изучила расписание занятий малышей досконально. И не потому, что она сама его, собственно, и утверждала в начале каждого учебного года, согласовываясь с вышестоящим начальством, но и потому, что по топоту детских ног можно было точно определить время, не глядя на часы. Группы второго этажа неизменно проходили мимо её кабинета. Иногда она отвлекалась и прислушивалась к звонким голосам в зале, ловя себя на том, что потом полдня не могла избавиться от строчек в голове «За окном воробушки прочирикали весело»… или «Дождик-дождик, кап-кап-кап»… в зависимости от времени года. Сегодня ребятня распевала песню про санки, в которых ехали Ваня и Маринка, и Татьяна Петровна с тоской вспомнила те времена, когда сама работала простым воспитателем и с азартом наряжалась на утренник то Бабой-Ягой, то Дедом Морозом, то ещё каким-нибудь Емелей.
Переместив курсор мышки в следующую строчку отчёта, в которой надо было указать количество педагогических работников, записанных на курсы в этом учебном году, Татьяна Петровна заметила боковым зрением движение возле своей приоткрытой двери. На пороге кабинета стоял Женя Лебедев, воспитанник той самой средней группы, которая только что самозабвенно распевала песни про маленькую ёлочку, мерзнущую зимой. Татьяна Петровна посмотрела на Женьку. Женя глядел на неё во все глаза, затем, поняв, что его никто не выгоняет, нерешительно сделал шажок вперёд.
Женька ходил в садик с самих яслей, ещё с группы раннего возраста. Период адаптации, когда многие малыши неделями плакали, поражённые несказанным вандализмом родителей, отдавших их чужим тётям, Женька просидел на стульчике возле двери. Он не плакал, не кричал, не пинался, не пытался укусить Марину Викторовну, а просто тихо сидел на стульчике положенные несколько часов, оживляясь лишь тогда, когда за ним приходила мама.
Казалось, проблем с тихим мальчуганом не будет, хотя он долгое время упорно отказывался от каши на завтрак, позволяя себе дрогнуть в обед и разрешить покормить себя супом (голод не тётка… Марина Викторовна с напарницей терпеливо помогали малышам привыкнуть к новому для них режиму и месту обитания, и к концу осени по утрам всё реже раздавался рёв из раздевалки яслей.
А Женька и в самом начале не плакал. Только вот уже четвёртый год он предпочитал тихо сидеть на стульчике и поджидать маму. Психолог и воспитатели чего только не перепробовали. Женька грустно смотрел вперёд, прижимая к себе очередную игрушку из дома, и упорно не желал идти на контакт. В приватной беседе психолог посоветовала маме Женьки присмотреться повнимательнее к сыну, намекая на «аутичное поведение», и предлагала пройти с сыном обследование. Мама Женьки вздыхала, говорила, что дома сынишка легко общается с родными и, видимо, ему просто надо привыкнуть. В конце концов, Женю оставили в покое, поджидая, когда же он, наконец, привыкнет. В средней группе дети потихоньку начинали играть самостоятельно, устраивая первые сюжетные игры без привлечения взрослых, предпочитая общение со сверстниками разговорам с воспитателями. Правда, не проходило и нескольких минут, чтобы кто-нибудь не подбегал к Марине Викторовне с справедливыми жалобами типа «а Катя не даёт мне кастрюльку», «а вот Миша забрал у нас кубики». Марина Викторовна разруливала детские конфликты, следя за тем, чтобы дети играли дружно и не ссорились. Женька же мог запросто просидеть до обеда на стульчике, не давая себя вовлечь в игру и зорко следя, чтобы никто не забрал его игрушку. Как правило, это были небольшие плюшевые животные с огромными глазами и смешными мордахами. На занятиях Женя также не проявлял активности, впрочем, охотно рисовал, молча выдавая свои собственные абстрактные картины, никак не связанные с темой занятия.
Татьяна Петровна знала всех детей в садике. По утрам она часто спускалась к малышам в ясли, чтобы немного зарядиться энергией на день. Некоторые, завидев её на пороге, бежали и протягивали руки, зная, что тётя обязательно посадит на коленки. Малыши вырастали как-то уж очень быстро — не успеешь оглянуться, а карапузы, едва умеющие пользоваться горшком, уже распевали песню «До свидания, детский сад!». Каждый раз Татьяна Петровна смахивала слезу, глядя как выпускники, взволнованные и гордые, выпускали в небо шары с желаниями.
В музыкальном зале смолкло пианино, и вскоре в коридоре раздался привычный топот беззаботных детских ножек, сопровождаемый негромким щебетаньем. Средняя группа возвращалась с занятия, значит, до времени сдачи отчёта оставалось чуть больше часа.
За годы работы Татьяна Петровна изучила расписание занятий малышей досконально. И не потому, что она сама его, собственно, и утверждала в начале каждого учебного года, согласовываясь с вышестоящим начальством, но и потому, что по топоту детских ног можно было точно определить время, не глядя на часы. Группы второго этажа неизменно проходили мимо её кабинета. Иногда она отвлекалась и прислушивалась к звонким голосам в зале, ловя себя на том, что потом полдня не могла избавиться от строчек в голове «За окном воробушки прочирикали весело»… или «Дождик-дождик, кап-кап-кап»… в зависимости от времени года. Сегодня ребятня распевала песню про санки, в которых ехали Ваня и Маринка, и Татьяна Петровна с тоской вспомнила те времена, когда сама работала простым воспитателем и с азартом наряжалась на утренник то Бабой-Ягой, то Дедом Морозом, то ещё каким-нибудь Емелей.
Переместив курсор мышки в следующую строчку отчёта, в которой надо было указать количество педагогических работников, записанных на курсы в этом учебном году, Татьяна Петровна заметила боковым зрением движение возле своей приоткрытой двери. На пороге кабинета стоял Женя Лебедев, воспитанник той самой средней группы, которая только что самозабвенно распевала песни про маленькую ёлочку, мерзнущую зимой. Татьяна Петровна посмотрела на Женьку. Женя глядел на неё во все глаза, затем, поняв, что его никто не выгоняет, нерешительно сделал шажок вперёд.
Женька ходил в садик с самих яслей, ещё с группы раннего возраста. Период адаптации, когда многие малыши неделями плакали, поражённые несказанным вандализмом родителей, отдавших их чужим тётям, Женька просидел на стульчике возле двери. Он не плакал, не кричал, не пинался, не пытался укусить Марину Викторовну, а просто тихо сидел на стульчике положенные несколько часов, оживляясь лишь тогда, когда за ним приходила мама.
Казалось, проблем с тихим мальчуганом не будет, хотя он долгое время упорно отказывался от каши на завтрак, позволяя себе дрогнуть в обед и разрешить покормить себя супом (голод не тётка… Марина Викторовна с напарницей терпеливо помогали малышам привыкнуть к новому для них режиму и месту обитания, и к концу осени по утрам всё реже раздавался рёв из раздевалки яслей.
А Женька и в самом начале не плакал. Только вот уже четвёртый год он предпочитал тихо сидеть на стульчике и поджидать маму. Психолог и воспитатели чего только не перепробовали. Женька грустно смотрел вперёд, прижимая к себе очередную игрушку из дома, и упорно не желал идти на контакт. В приватной беседе психолог посоветовала маме Женьки присмотреться повнимательнее к сыну, намекая на «аутичное поведение», и предлагала пройти с сыном обследование. Мама Женьки вздыхала, говорила, что дома сынишка легко общается с родными и, видимо, ему просто надо привыкнуть. В конце концов, Женю оставили в покое, поджидая, когда же он, наконец, привыкнет. В средней группе дети потихоньку начинали играть самостоятельно, устраивая первые сюжетные игры без привлечения взрослых, предпочитая общение со сверстниками разговорам с воспитателями. Правда, не проходило и нескольких минут, чтобы кто-нибудь не подбегал к Марине Викторовне с справедливыми жалобами типа «а Катя не даёт мне кастрюльку», «а вот Миша забрал у нас кубики». Марина Викторовна разруливала детские конфликты, следя за тем, чтобы дети играли дружно и не ссорились. Женька же мог запросто просидеть до обеда на стульчике, не давая себя вовлечь в игру и зорко следя, чтобы никто не забрал его игрушку. Как правило, это были небольшие плюшевые животные с огромными глазами и смешными мордахами. На занятиях Женя также не проявлял активности, впрочем, охотно рисовал, молча выдавая свои собственные абстрактные картины, никак не связанные с темой занятия.
Татьяна Петровна знала всех детей в садике. По утрам она часто спускалась к малышам в ясли, чтобы немного зарядиться энергией на день. Некоторые, завидев её на пороге, бежали и протягивали руки, зная, что тётя обязательно посадит на коленки. Малыши вырастали как-то уж очень быстро — не успеешь оглянуться, а карапузы, едва умеющие пользоваться горшком, уже распевали песню «До свидания, детский сад!». Каждый раз Татьяна Петровна смахивала слезу, глядя как выпускники, взволнованные и гордые, выпускали в небо шары с желаниями.
Страница 1 из 3
