Фандом: Ориджиналы. Настало время подвести итог пути и собраться с силами, чтобы принять своё поражение. Или напротив — нанести решающий удар врагам короны.
Добавить в моё избранное
93 мин, 17 сек 16801
Горы приближались. Потребовалось два дня, чтобы добраться до их подножия и найти место, где можно было подняться. Теперь маленький отряд вёл Люциус, который ориентировался без карты. Конечно, это ведь была его фамильная вотчина, он знал здесь каждый камешек!
— А что там? — Толя с опаской посмотрел на крутые склоны. — Высоко…
— Нужно перейти, — коротко ответствовал Люциус, и менестрель понял, что это означало «Приедем — увидишь».
Вверх поднималась узенькая тропинка. Горы поднимались и слева, и справа, белоснежные вершины упирались в сияющее солнцем небо, где в вышине кружил одинокий орёл.
— Они как-то называются? — спросил Толя.
— Горы? — уточнил Хаурун. — Ну да. Эта — Бычья голова, а эта — Башня.
— Какие высокие… — повторил Толя, задирая голову. — Даже страшно…
Сверху, с гор, донёсся неясный гул.
— Что это? — ахнула Лия.
— Обвал, — ответил Люциус, первым направляя своего коня по тропинке. — Давайте поспешим, я думаю добраться до долины на закате.
Тропинка вверх всё тянулась и тянулась, подковы стучали по камням. На каком-то повороте Толя оглянулся назад, чтобы посмотреть, высоко ли они уже забрались. Лес колыхался внизу зелёными верхушками, а с высоты была видна даже его противоположная опушка. Горизонт необычайно упал, там, где небо сливалось с землёй, дрожал и мерцал воздух, а прямо над головой поднималась ясная синева, и в вершине Башни застряло белое пушистое облачко.
Толя смотрел, дышал, впитывая всё окружающее как можно полнее, вместе с прохладным ветерком ощущал звенящее величие заснеженных вершин. Он не знал, сколько уже поднимается наверх по петляющей тропе, только увидел вдруг, что дорога внизу кажется тоненькой ленточкой, а вершина перевала совсем близко, всего ещё один изгиб тропинки — и вот уже рукой подать до огромного валуна наверху…
Менестрель замер, моргнул и схватился за оружие: из-за валуна выходили двое мужчин с пиками в руках. — Стой, кто идёт? — требовательно донеслось сверху.
«Разбойники!» — мысленно вскрикнул Толя, спиной ощущая малейшее движение остановившегося позади короля и срывая с луки седла арбалет.
Один Люциус не выказывал и тени беспокойства, не останавливал коня, и Толя во второй раз облился холодным потом: «Завёл в ловушку!» Арбалетный болт лёг в углубление, заскрипела, натягиваясь, тетива, скрипнула пружина.
Оказавшись на перевале, Люциус развернул коня, и теперь менестрель целился ему точно в грудь, уже понимая, что под этим взглядом не сможет выстрелить. Да нет, не во взгляде дело, понял он, нарочно держа пальцы подальше от курка. Не во взгляде, а в свете.
Он слышал, что остальные позади него ощетинились клинками шпаг, но сам уже опустил арбалет. Разбойники стояли у камня и смотрели во все глаза, не делая ни малейших попыток напасть. Медленно отведя взгляд от Толи, герцог обратился к ним:
— Да откроются врата гор.
— И пропустят пришедших с миром, — нестройно ответили разбойники и поклонились. — Здравствуйте, господин.
Толя заставил коня подняться наверх и въехал на перевал. Следом за ним, убирая шпаги в ножны, потянулись и остальные. От стыда менестрель не знал, куда деваться, и сделал вид, что возится с арбалетом, разряжая его.
— Что нового, Мэтт? — услышал он позади себя голос Люциуса.
— Старый Плин помер в мае, милорд, — почтительно ответил один из «разбойников».
— Мир его праху, — промолвил герцог, и менестрель представил, как он слегка склоняет голову.
— И отец Йахэнн приказал долго жить, милорд, — добавил второй.
— Это я понимаю, но где церковь? — и Толя даже замер на секунду, уловив в голосе Люциуса неуместную насмешку.
— Так… того… — замялся «разбойник». — Рухнула церква-то, милорд… И он там как раз и был…
— Бедняга, — безо всякого сожаления фыркнул Люциус. — Я ему про скальную эрозию, а он мне про божью волю, вот и договорились… А как поживает любезный Лео?
— Их милость здоровы, — был ответ. — Правда, выпивают.
Люциус молчал, и Толя наконец поднял голову. Министр смотрел вдаль.
— Осмелимся спросить, надолго ли ваша милость пожаловала? — спросил его тот «разбойник», который был постарше.
— Пока не знаю, — ответил Люциус и обернулся к своим спутникам. — Ну что же, господа, порадуем визитом старину Лео…
Толя взглянул туда же, куда смотрел и он, и не сдержал вздох восхищения. Внизу лежала долина. Склоны гор были зелены, на них чередовались леса и луга. Посередине вилась блестящая речка. По ту сторону долины возвышались ещё две горы, и из-за одной краешком выглядывало солнце, отчего на долину падала гигантская тень. Внизу виднелись крыши домиков, как будто игрушечных, а слева склон Башни выдавался вперёд, и на образовавшемся уступе стоял замок, белея в падающей от гор тени.
— Ой, какая красота… — восхищённо прошептала Лия.
— А что там? — Толя с опаской посмотрел на крутые склоны. — Высоко…
— Нужно перейти, — коротко ответствовал Люциус, и менестрель понял, что это означало «Приедем — увидишь».
Вверх поднималась узенькая тропинка. Горы поднимались и слева, и справа, белоснежные вершины упирались в сияющее солнцем небо, где в вышине кружил одинокий орёл.
— Они как-то называются? — спросил Толя.
— Горы? — уточнил Хаурун. — Ну да. Эта — Бычья голова, а эта — Башня.
— Какие высокие… — повторил Толя, задирая голову. — Даже страшно…
Сверху, с гор, донёсся неясный гул.
— Что это? — ахнула Лия.
— Обвал, — ответил Люциус, первым направляя своего коня по тропинке. — Давайте поспешим, я думаю добраться до долины на закате.
Тропинка вверх всё тянулась и тянулась, подковы стучали по камням. На каком-то повороте Толя оглянулся назад, чтобы посмотреть, высоко ли они уже забрались. Лес колыхался внизу зелёными верхушками, а с высоты была видна даже его противоположная опушка. Горизонт необычайно упал, там, где небо сливалось с землёй, дрожал и мерцал воздух, а прямо над головой поднималась ясная синева, и в вершине Башни застряло белое пушистое облачко.
Толя смотрел, дышал, впитывая всё окружающее как можно полнее, вместе с прохладным ветерком ощущал звенящее величие заснеженных вершин. Он не знал, сколько уже поднимается наверх по петляющей тропе, только увидел вдруг, что дорога внизу кажется тоненькой ленточкой, а вершина перевала совсем близко, всего ещё один изгиб тропинки — и вот уже рукой подать до огромного валуна наверху…
Менестрель замер, моргнул и схватился за оружие: из-за валуна выходили двое мужчин с пиками в руках. — Стой, кто идёт? — требовательно донеслось сверху.
«Разбойники!» — мысленно вскрикнул Толя, спиной ощущая малейшее движение остановившегося позади короля и срывая с луки седла арбалет.
Один Люциус не выказывал и тени беспокойства, не останавливал коня, и Толя во второй раз облился холодным потом: «Завёл в ловушку!» Арбалетный болт лёг в углубление, заскрипела, натягиваясь, тетива, скрипнула пружина.
Оказавшись на перевале, Люциус развернул коня, и теперь менестрель целился ему точно в грудь, уже понимая, что под этим взглядом не сможет выстрелить. Да нет, не во взгляде дело, понял он, нарочно держа пальцы подальше от курка. Не во взгляде, а в свете.
Он слышал, что остальные позади него ощетинились клинками шпаг, но сам уже опустил арбалет. Разбойники стояли у камня и смотрели во все глаза, не делая ни малейших попыток напасть. Медленно отведя взгляд от Толи, герцог обратился к ним:
— Да откроются врата гор.
— И пропустят пришедших с миром, — нестройно ответили разбойники и поклонились. — Здравствуйте, господин.
Толя заставил коня подняться наверх и въехал на перевал. Следом за ним, убирая шпаги в ножны, потянулись и остальные. От стыда менестрель не знал, куда деваться, и сделал вид, что возится с арбалетом, разряжая его.
— Что нового, Мэтт? — услышал он позади себя голос Люциуса.
— Старый Плин помер в мае, милорд, — почтительно ответил один из «разбойников».
— Мир его праху, — промолвил герцог, и менестрель представил, как он слегка склоняет голову.
— И отец Йахэнн приказал долго жить, милорд, — добавил второй.
— Это я понимаю, но где церковь? — и Толя даже замер на секунду, уловив в голосе Люциуса неуместную насмешку.
— Так… того… — замялся «разбойник». — Рухнула церква-то, милорд… И он там как раз и был…
— Бедняга, — безо всякого сожаления фыркнул Люциус. — Я ему про скальную эрозию, а он мне про божью волю, вот и договорились… А как поживает любезный Лео?
— Их милость здоровы, — был ответ. — Правда, выпивают.
Люциус молчал, и Толя наконец поднял голову. Министр смотрел вдаль.
— Осмелимся спросить, надолго ли ваша милость пожаловала? — спросил его тот «разбойник», который был постарше.
— Пока не знаю, — ответил Люциус и обернулся к своим спутникам. — Ну что же, господа, порадуем визитом старину Лео…
Толя взглянул туда же, куда смотрел и он, и не сдержал вздох восхищения. Внизу лежала долина. Склоны гор были зелены, на них чередовались леса и луга. Посередине вилась блестящая речка. По ту сторону долины возвышались ещё две горы, и из-за одной краешком выглядывало солнце, отчего на долину падала гигантская тень. Внизу виднелись крыши домиков, как будто игрушечных, а слева склон Башни выдавался вперёд, и на образовавшемся уступе стоял замок, белея в падающей от гор тени.
— Ой, какая красота… — восхищённо прошептала Лия.
Страница 1 из 27
