Фандом: Ориджиналы. Настало время подвести итог пути и собраться с силами, чтобы принять своё поражение. Или напротив — нанести решающий удар врагам короны.
Добавить в моё избранное
93 мин, 17 сек 16842
Вдруг донёсся звон часов, возвещающий, что уже девять часов, и в ту же минуту шум в зале начал стихать. Обернувшись на звук раздавшихся в тишине шагов, Толя увидел, что к главным дверям подходит церемониймейстер и разворачивает длинный свиток. Менестрель знал, что, согласно этикету, самые важные лица появляются последними, а это значило, что Хауруна и Люциуса ждать было долго.
— Министр сельского хозяйства и продовольственного обеспечения Себастьян ар Райс! — объявил церемониймейстер, и тут же два лакея открыли двери. Вошёл седой сгорбленный мужчина, почти старик. Не слишком уверенной походкой он прошаркал к столу и сел в одно из кресел.
— Министр образования Иоганн Оберманн!
— Министр чрезвычайных ситуаций Арсений Хильяторн!
— Министр юстиции, маркиз Фэ Лекс фон Дуур!
Толя вспомнил, что, по словам Люциуса, министр юстиции — набитый дурак, и фыркнул так громко, что военный покосился на него.
А тем временем появился министр торговли, почётный член лиги торговцев Турубьель Кормерфорц.
— Фи, — громким шёпотом произнесла госпожа фон Якконин на ухо своему спутнику. — Кто же сейчас завивает волосы? Купчишка, ничего не смыслит в моде!
Уже вошёл министр путей сообщения, маркиз Венкор Валентайн фон Минк, за ним — министр науки и культуры, виконт Сефеа Эдуард Фьюспер, причём последний произвёл небольшой фурор, явившись в такой пышной манишке, что в неё можно было спрятать нос, как зимой в меховой воротник.
Прошествовал к своему креслу министр финансов маркиз Александер фон Якконин, следом промаршировал министр военных дел генерал Вильгельм де Сент-О-Брез, потом просеменил, рассматривая общество в монокль, министр внешней политики граф Мишель де Кур, а за ним прошлёпал министр внутренних дел граф Фридрих фон Уиски.
— Министр церковной политики его высокопреосвященство кардинал Бонифаций де Эль-Келино! — провозгласил церемониймейстер противным от волнения голосом.
Толя с любопытством обернулся и вытянул шею, чтобы рассмотреть страшного кардинала, в то время как все остальные словно подались назад. Пронёсся опасливый шепоток, но тут же стих. В дверях показался высокий мужчина с длинными седыми волосами, связанными в тугой хвост. Его белые, расшитые красными крестами одежды свободно спадали до самого пола. По мере того как кардинал приближался, чтобы занять своё место, Толя холодел, поддаваясь всеобщему настроению. Лицо кардинала было жёстким и неподвижным, с глубокими носогубными складками и высоким лбом. Взгляд его голубых глаз как будто пронзал насквозь того, на кого обращался.
Кардинал не спеша обогнул стол, сел в оставшееся посередине кресло и оглядел собравшихся из-под полуприкрытых век. Толя уже понял, что за медлительностью и даже торжественностью его движений скрывается нешуточная опасность. Когда Эль-Келино положил на стол руки с длинными белыми пальцами, унизанными кольцами, зал как будто выдохнул.
— Кхм… — глубокомысленно произнёс церемониймейстер, и кардинал прикрыл глаза совсем. — Первый министр его сиятельство герцог Люциус фон дер Кальтехеллер!
Министр вошёл стремительно, его походка казалась особенно быстрой после неспешных движений кардинала, на ходу развевались распущенные волосы и подлетали пышные кружева. Одет он был в длинный изумрудного цвета мундир с серебристыми эполетами, а на перевязи через плечо у него висела шпага с причудливо отделанной рукоятью. Но удивительнее всего было то, что у министра на лбу сверкал тонкий обруч с единственным драгоценным камнем прямо над переносицей. Камень был прозрачным, и Толя догадался, что видит самый настоящий бриллиант, о которых раньше только читал.
— Неслыханно… дерзость… Как он посмел? Бастард… — пронеслось по залу, и менестрель с возрастающей тревогой ловил эти шепотки.
— Ах, ремень так хорошо подчёркивает талию… — вздохнула госпожа фон Якконин, но Толя её почти не слышал: он как раз раздумывал, правда ли Люциус на ходу нашёл его взглядом и подмигнул или показалось? Первый министр уже сел в кресло во главе стола справа, и незанятым оставалось только место напротив него.
Церемониймейстер тем временем зачитывал титулы Хауруна, а потому менестрель опять обернулся и даже чуть привстал с места.
Король появился в дверях, остановился, оглядывая присутствующих. Рука его как бы невзначай коснулась эфеса шпаги. Хаурун стоял, гордо подняв подбородок, со стекающей с плеч алой тканью и золотым обручем на лбу. Толя был прав, когда говорил, что корона его брату очень идёт.
Все присутствующие поднялись, приветствуя короля, который уверенно направился к последнему незанятому месту. Он, как и Люциус, не стал отстёгивать шпагу, и ножны задели стол, когда он садился. В этот момент первый министр позвонил в серебряный колокольчик, который с поклоном подал ему лакей. Это был сигнал, что официальная церемония окончена. Все сели, кроме герцога, который надел очки и раскрыл лежавшую перед ним кожаную папку.
— Министр сельского хозяйства и продовольственного обеспечения Себастьян ар Райс! — объявил церемониймейстер, и тут же два лакея открыли двери. Вошёл седой сгорбленный мужчина, почти старик. Не слишком уверенной походкой он прошаркал к столу и сел в одно из кресел.
— Министр образования Иоганн Оберманн!
— Министр чрезвычайных ситуаций Арсений Хильяторн!
— Министр юстиции, маркиз Фэ Лекс фон Дуур!
Толя вспомнил, что, по словам Люциуса, министр юстиции — набитый дурак, и фыркнул так громко, что военный покосился на него.
А тем временем появился министр торговли, почётный член лиги торговцев Турубьель Кормерфорц.
— Фи, — громким шёпотом произнесла госпожа фон Якконин на ухо своему спутнику. — Кто же сейчас завивает волосы? Купчишка, ничего не смыслит в моде!
Уже вошёл министр путей сообщения, маркиз Венкор Валентайн фон Минк, за ним — министр науки и культуры, виконт Сефеа Эдуард Фьюспер, причём последний произвёл небольшой фурор, явившись в такой пышной манишке, что в неё можно было спрятать нос, как зимой в меховой воротник.
Прошествовал к своему креслу министр финансов маркиз Александер фон Якконин, следом промаршировал министр военных дел генерал Вильгельм де Сент-О-Брез, потом просеменил, рассматривая общество в монокль, министр внешней политики граф Мишель де Кур, а за ним прошлёпал министр внутренних дел граф Фридрих фон Уиски.
— Министр церковной политики его высокопреосвященство кардинал Бонифаций де Эль-Келино! — провозгласил церемониймейстер противным от волнения голосом.
Толя с любопытством обернулся и вытянул шею, чтобы рассмотреть страшного кардинала, в то время как все остальные словно подались назад. Пронёсся опасливый шепоток, но тут же стих. В дверях показался высокий мужчина с длинными седыми волосами, связанными в тугой хвост. Его белые, расшитые красными крестами одежды свободно спадали до самого пола. По мере того как кардинал приближался, чтобы занять своё место, Толя холодел, поддаваясь всеобщему настроению. Лицо кардинала было жёстким и неподвижным, с глубокими носогубными складками и высоким лбом. Взгляд его голубых глаз как будто пронзал насквозь того, на кого обращался.
Кардинал не спеша обогнул стол, сел в оставшееся посередине кресло и оглядел собравшихся из-под полуприкрытых век. Толя уже понял, что за медлительностью и даже торжественностью его движений скрывается нешуточная опасность. Когда Эль-Келино положил на стол руки с длинными белыми пальцами, унизанными кольцами, зал как будто выдохнул.
— Кхм… — глубокомысленно произнёс церемониймейстер, и кардинал прикрыл глаза совсем. — Первый министр его сиятельство герцог Люциус фон дер Кальтехеллер!
Министр вошёл стремительно, его походка казалась особенно быстрой после неспешных движений кардинала, на ходу развевались распущенные волосы и подлетали пышные кружева. Одет он был в длинный изумрудного цвета мундир с серебристыми эполетами, а на перевязи через плечо у него висела шпага с причудливо отделанной рукоятью. Но удивительнее всего было то, что у министра на лбу сверкал тонкий обруч с единственным драгоценным камнем прямо над переносицей. Камень был прозрачным, и Толя догадался, что видит самый настоящий бриллиант, о которых раньше только читал.
— Неслыханно… дерзость… Как он посмел? Бастард… — пронеслось по залу, и менестрель с возрастающей тревогой ловил эти шепотки.
— Ах, ремень так хорошо подчёркивает талию… — вздохнула госпожа фон Якконин, но Толя её почти не слышал: он как раз раздумывал, правда ли Люциус на ходу нашёл его взглядом и подмигнул или показалось? Первый министр уже сел в кресло во главе стола справа, и незанятым оставалось только место напротив него.
Церемониймейстер тем временем зачитывал титулы Хауруна, а потому менестрель опять обернулся и даже чуть привстал с места.
Король появился в дверях, остановился, оглядывая присутствующих. Рука его как бы невзначай коснулась эфеса шпаги. Хаурун стоял, гордо подняв подбородок, со стекающей с плеч алой тканью и золотым обручем на лбу. Толя был прав, когда говорил, что корона его брату очень идёт.
Все присутствующие поднялись, приветствуя короля, который уверенно направился к последнему незанятому месту. Он, как и Люциус, не стал отстёгивать шпагу, и ножны задели стол, когда он садился. В этот момент первый министр позвонил в серебряный колокольчик, который с поклоном подал ему лакей. Это был сигнал, что официальная церемония окончена. Все сели, кроме герцога, который надел очки и раскрыл лежавшую перед ним кожаную папку.
Страница 16 из 27
