Время итогов

Едва только за королём и его спутниками закрылись двери дворца, плачущего Жана заперли в его комнате, откуда ему было прекрасно слышно, как супруги фон Якконин выясняют отношения. Многого мальчик не понимал, а потому тут же забыл. Однако итог оставался всё тем же: в этот же день его стали собирать в дальнюю дорогу — в Салем, в монастырь святого Абраксаса. (Толя поёжился.) В спутники ему дали кучера и строгого гувернёра-хайдландца. Якконин даже не вышел проводить мальчика, а Милена только плакала и ничего не объясняла. Ехали они медленно и потому долго, кроме того, по дороге пару раз лопалась ось, и приходилось задерживаться дня на два. В конце-концов Жан не выдержал неизвестности и равнодушных упрёков гувернёра и однажды поутру сбежал с очередного постоялого двора через дырку в заборе, прихватив с собой только рюкзачок с кое-какими пожитками и краюху хлеба. Поплутав по лесу, он встретил деревенского мальчишку, которого уговорил обменяться с ним одеждой.

Слушатели засмеялись, к недоумению Жана, который не понимал, что они представляют: озадаченного крестьянского сына в кружевах и улепётывающего со всех ног маленького дворянина в лохмотьях.

Несколько недель мальчик потихоньку пробирался по дорогам и вдоль них, боясь спросить верное направление, и робко просил пустить переночевать, изо всех сил притворяясь безродным сиротой. Он научился спать на деревьях и сеновалах, ел всё, что перепадало, продал старьевщику медальон и две пряжки от туфель, и перестал бояться леса.

— Я видел в лесу человека с рогами, и подумал, что это чёрт!

— Может быть, вам показалось? — недоверчиво переспросил Магнус. — Ночью мало ли что может померещиться?

— Нет, это был человек с рогами! — запротестовал Жан, и спорить с ним никто не стал, лишь Люциус задумчиво нахмурился и крепче прижал его к себе.

Мальчик слишком поздно понял, что идёт в сторону, противоположную нужной: вместо Горного Герцогства — в Феаникс. Он плакал в какой-то роще, когда неожиданно из кустов выскочила злющая гончая собака и сделала стойку. Вслед за собакой появился её хозяин, охотник верхом на лошади, как потом оказалось, владелец окрестных земель, и без лишних разговоров взял мальчика к себе на седло. По пути в поместье перепуганный Жан не мог сказать ни слова, только в ужасе смотрел на удерживающие его руки в чёрных перчатках. Почему-то именно перчатки вселяли в него наибольший страх. Но худшие ожидания не оправдались, и в доме мальчика приняли как гостя. Оказалось, что охотник жил один; вечерело, и он усадил Жана с собой вместе за стол, где он выдал себя с потрохами, продемонстрировав удивительное для нищего оборвыша умение владеть столовыми приборами. Мальчик до последнего уверял, что он бедный сирота, но охотник только смеялся. Доведённый до отчаяния, Жан изловчился и вырвал из ножен висевший на поясе хозяина кинжал…

— Что, прямо вот так?! — ахнула Лия.

— Похвальная храбрость… — протянул барон, многозначительно шевеля бровями.

Смеясь до слёз, охотник без труда отнял оружие и отправил Жана спать. В этот вечер мальчик так и не понял, кто он здесь — гость или пленник. Наутро оказалось: приёмный сын.

— Детей у меня нет, жена умерла, — объяснял охотник замершему перед ним малышу. — А ты роду хорошего, хоть и не знаю, какого. Найдёт тебя кто — отдам, не найдёт — станешь моим сыном, унаследуешь дом и все земли. А года через три, глядишь, и забудешь, что не родной мне…

Жан прекрасно знал, что искать его станут не ранее, чем Люциус вернётся в Белый город. И то поиски могут завести неведомо куда. Поэтому он сказал, что подумает, и той же ночью скармливал дворовым псам хозяйскую колбасу.

Несостоявшийся приёмный отец нагнал его на дороге под утро, а собака учуяла Жана, забившегося в кусты при звуке конской поступи.

— Отпустите, мне надо, — твердил мальчик в ответ на все уговоры, и категорически отказывался говорить, куда именно ему надо. Ему казалось, что так он будет в большей безопасности. Дав ему на дорогу немного денег, охотник отпустил его. Мальчику показалось, что он едва сдерживает слёзы.

Через два дня на пути из Феаникса в Веннафе он встретил чудного старика в шляпе, балахоне, с посохом и длинной белой бородой…

— А от меня конь убежал, — жаловался мальчику старик, деля с ним горбушку хлеба. — И пока все свои конские дела не переделает, не вернётся ни за что. Такой уж он у меня упрямый.

— А какие это у коня дела могут быть? — спрашивал Жан, обрадованный, что попутчик не допытывается, кто он такой и куда идёт.

— Разные, — отвечал старик, стряхивая крошки с бороды и задумчиво глядя в посветлевшее после грозы небо. — Смотри, малец, радуга! Знаешь, что радуга — это мост?

— Мост? Да ну! — удивился мальчик.

— Не веришь? — огорчился старик. — Ну, тогда слушай… Построили его в древние-древние времена. Вот как сейчас помню: приходит один великан…