Тройка, семёрка, туз

— Э-э-э…

— Ты же поможешь мне? — садясь ему на колени, произнесла Гермиона, понизив голос. — Нужно раз и навсегда ему показать, что ревность — это неприятно!

— И что ты хочешь от меня? — усмехнулся Кормак, вспоминая, как страстно желал отыметь эту «тройку». По-хозяйски обняв её за талию, он самодовольно напомнил себе, что инициатива — как он и хотел! — исходит не от него. — Хочешь, чтобы он ревновал?

— Да!

— А ты знаешь, что для этого нужно сделать?

Гермиона неуверенно помотала головой.

— Переспать со мной, — прямо заявил Макгалагген, точно зная, что после этого Грейнджер сбежит — но трахаться с пьяной он и не хотел.

— Ладно, — спокойно произнесла та и принялась задирать платье, очевидно, намереваясь стащить его через голову, не расстёгивая.

Кормак растерялся.

— Ты уверена? — уточнил он на всякий случай, потому что поверить в готовность Грейнджер было весьма непросто даже с учётом выпитого шампанского… Да и откровенно говоря, она уже не выглядела пьяной.

— Ну да.

Взяв Гермиону за руки, он прекратил её попытки раздеться, и, повернув лицом к столу, обнял сзади:

— Последний шанс отказаться, — прошептал он её прямо в ухо, после чего одновременно сжал её грудь и облизал шею.

— Я хочу этого.

Большего Кормаку не требовалось. Надавив ей на затылок, он заставил Гермиону опереться руками на стол, задрал ей платье и сунул руку между ног. Она ахнула. Привычным движением высвободив член, он потёр её клитор, заглушив очередным ахом какую-то фразу, и, согнув колени, начал входить в неё.

— Нет! Постой! Я не то… — испуганно начала говорить Гермиона, но не смогла закончить — Кормак вошёл в неё полностью, мгновенно сбив ей дыхание.

— Я спрашивал! — рыкнул он в оправдание и больше не отвлекался на глупости, ритмично входя на всю длину.

Первую минуту Грейнджер пыталась вырваться, а потом Маклагген чуть изменил позу, так, чтобы достать рукой до её клитора, и больше она не мыслила о сопротивлении.

У Кормака было очень много женщин: красивые и обычные, шикарные и серые мышки, раскованные и стеснительные, кричащие непристойности и тихо стонущие, отдающиеся яростно и стыдливо… но такой, как Грейнджер не было.

Трахать её было… с одной стороны — потрясающе: тесная, как миниатюрная девственница (когда-то у него был недолгий роман с одной японкой, достающей ему лишь до середины груди, и из-за разницы в размерах, казалось, что трахаешь не взрослую опытную женщину, а юную девушку — так же узко и тесно), с другой же — он привык получать отклик. Благодаря опыту он мог удовлетворить любую; знал, что и как женщинам нравится, и думал не только о собственном удовольствии. Но с Грейнджер всё было иначе.

Физически ей нравилось — это не подлежало сомнению, но она была словно деревянная.

«Словно куклу ебу», — подумал Кормак, кончая.

Стоило ему отстраниться, как Гермиона, даже не надев трусов, бросилась прочь из кабинета.

«Я так долго думал об этом, а в итоге… Зато я трахнул её и могу выбросить из головы навсегда», — решил он и, поправив одежду, с невозмутимым видом покинул Министерство магии.

Пора отпусков застала Кормака врасплох: коллеги один за другим исчезали, а объем работы не уменьшался. Хотелось бросить всё и, по примеру всех остальных, махнуть на пляж, но это было невозможно, и настроение неуклонно падало.

Письмо Джонсон стало приятным сюрпризом — та давно не давала о себе знать.

Быстро расправившись с делами, Маклагген аппарировал домой, готовиться к свиданию. Точно в назначенное время он вошёл в заказанный номер отеля — не прошло и минуты, как появилась Анджелина.

Всё прошло, впрочем, как и всегда, отлично. Однако когда он собрался встать с разорённой постели и проститься, привычный сюжет дал сбой.

— Наверное, я буду разводиться, — сообщила Джонсон.

Мысленно удивившись желанию поговорить, Кормак пожал плечами и потянулся за вещами.

— Мы, конечно, всегда ссорились, но в последнее время стало совсем невыносимо.

— Сочувствую, — буркнул Маклагген, ища неизвестно куда подевавшийся носок.

— Кстати, слава о твоих похождениях достигла самых удалённых уголков, — хихикнула Джонсон и замолчала, явно рассчитывая на встречный вопрос.

— О чём ты?

— Гермионе… Грейнджер, — пояснила она на всякий случай, — приснилось, что у вас что-то было.

— Хм.

— Ага! Мы так смеялись! Наша правильная Гермиона — и вдруг эротический сон! Да ещё и с тобой! — веселилась Анджелина. — Она так краснела, когда проговорилась. Не понимаю, как можно стесняться собственных фантазий?

— Хм.

— Ты чего? Разве не забавно?

Кормак, наконец, призвал носок магией и обернулся к любовнице.

— Постой… У вас же ничего не было? С Гермионой?!