Фандом: Гарри Поттер. По-новой о моих любимых темах: секс, ложь и видео. Итак, в один казавшийся прекрасным день Драко уходит с другим… Фики следует воспринимать как одно целое, иначе стилистическая картина будет неполной. Читать «Пробуждение», не ознакомившись с «Уцелевшим», строго не рекомендуется и даже запрещается.
Добавить в моё избранное
49 мин, 48 сек 12402
Пусть скажет в глаза, что разлюбил! Пусть научит, как выдернуть чувства из розетки!» Гарри принял решение. Он не мог просто сидеть здесь и медленно сходить с ума.
Some for prestige«…»
Булыжные мостовые и торчащие из крыш трубы каминов, которые никто не зажигал, создавали ощущение, что Гарри идет по городу киношных декораций. Во всех французских фильмах, которые он смотрел, Париж был городом любви. Какая тонкая издевка. Гарри поднял воротник бушлата и шел, утопив глаза в мостовой. И все равно чувствовал меткие выстрелы любопытных взглядов. Похоже, у парижан считалось нормальным бесцеремонно разглядывать всех с головы до ног. Гарри чувствовал себя объектом визуального потребления. Спускаясь по лестнице в метро, он запнулся и едва устоял на ногах. С огромного рекламного щита, подсвеченного изнутри, на него смотрели проникающие в самую душу свинцовые глаза. Землистые широкие штаны, оранжевая футболка, плотная куртка с погонами. Засунув руки в карманы, Драко сильно наклонился вперед, отчего банальная прогулочная поза приобрела оттенок угрозы. Гарри уцепился за перила. «Не делай этого со мной. Не могу снова быть твоим врагом».
Неделя Высокой моды. Гарри скучал в третьем ряду. Впереди сидели репортеры и особо важные клиенты. Вдавливая каблуки в пол, модели высоко задирали ноги, потряхивая складками чудаковатой одежды. Коллекция от Дома Александр Англад осень-зима 2004-2005 называлась «Запретные рисунки». Под перенасыщенную эротическими стонам когда-то католическую музыку на подиум вышло несколько девушек в полумасках и подметающих пол юбках из черной, ажурно изрезанной кожи. Каждый роскошный наряд исполосован контрастными линиями, воссоздающими чувственные рисунки Обри Бердслея. Девушки встали по периметру подиума и застыли в нарочито изломанных позах.
Вместе с ослепительной вспышкой света появился Драко. Блестящие волосы перетянуты шнуром. На скрывающем гибкое тело плаще иудейская царевна бесстыдно домогается святого пророка. Рисунок вот-вот заговорит голосом тягучим, как расплавленное серебро: «Дай мне поцеловать твой рот, Иоканаан!» Гарри стало не хватать воздуха. Малфой шел мимо девушек, бесстрастно поглаживая их обнаженные плечи. Его взгляд, невозмутимый и пустой, профессионально направлен в никуда. Забыв, где находится, Гарри вскочил на ноги. Тут же чьи-то руки опустили его обратно на стул. Сзади зашикали. На подиум вышел дизайнер — курчавый араб с примодненной бородкой и излишком золотых украшений. Кутюрье прихватил за талию одну из девушек и Драко, повел их вперед. На самом краю подиума — Драко был так близко, что сердце Гарри перестало делать перерывы между ударами — троица остановилась и развернулась лицом к кулисам. Оттуда вышел тот самый холеный брюнет с высокомерным выражением лица, с которым Драко сел в машину. Публика аплодировала. Гарри видел, как ладони Драко тоже размеренно ударяют друг о друга. Он улыбался. Серые глаза устремлены на владельца Дома мод. Александр Англад.
Наступая на ноги, спотыкаясь и бормоча пардоны, Гарри рванул в проход, ведущий за кулисы. Дорогу преградил шкафообразный охранник. Гарри пошел на таран. Напрасная трата энергии. Монолитные руки зажали юношу в живой капкан. Гарри едва удержался от того, чтобы не пнуть бугая в самое болезненное место, но понимал, что всех не перепинает.
— Куда? — глупый вопрос.
— Туда! — на тебе глупый ответ.
— Не положено. Вернитесь на свое место.
Гарри перестал вырываться, ногти вонзились в ладони.
— Я должен стать частью этого мира… — здесь у Драко даже имя было другое, Кристиан.
— Чего? — не расслышал мужчина.
— Пожалуй, вернусь на свое место, говорю! — Гарри оглушительно заорал в самое ухо охранника, хоть что-то.
Гарри несмело проскользнул в кабинет фоторедактора мужского журнала Egoist. Одна из стен представляла собой огромное окно, из которого открывался обширный вид на небоскребы квартала Дефанс. Кабинет был увешан известными фотографиями, в основном Хельмута Ньютона. Черно-белые, агрессивно сексуальные, некогда скандальные. Глянцевые лица видели Гарри насквозь. Так ему казалось. Поль Эрвье курил сигарету, положив ноги на стол. Ботинки начищены безупречно, а подошва выглядит так, словно этому человеку никогда не приходилось ходить. Когда Гарри сел на краешек крутящегося стула, Поль не подумал убрать ноги. На нем был претенциозный шоколадного цвета костюм в тонкую полоску. Глаза Гарри заметно округлись, когда он заметил, что карманы на пиджаке болтаются отдельными плоскими мешочками. Никак не мог привыкнуть к подобным изыскам.
— Значит, хочешь, чтобы и твои фотографии стоили тысячи евро, украшали стены престижных журналов, музеев, богатых домов? — спросил мужчина, выпуская кольцо дыма. Гарри видел, как француз разглядывает его. Ему был знаком этот взгляд покупателя, приценивающегося к понравившейся вещичке. Гарри не сомневался, что Поль был любителем мальчиков.
Глава 2. В вине
«Some fuck for fun»Some for prestige«…»
Булыжные мостовые и торчащие из крыш трубы каминов, которые никто не зажигал, создавали ощущение, что Гарри идет по городу киношных декораций. Во всех французских фильмах, которые он смотрел, Париж был городом любви. Какая тонкая издевка. Гарри поднял воротник бушлата и шел, утопив глаза в мостовой. И все равно чувствовал меткие выстрелы любопытных взглядов. Похоже, у парижан считалось нормальным бесцеремонно разглядывать всех с головы до ног. Гарри чувствовал себя объектом визуального потребления. Спускаясь по лестнице в метро, он запнулся и едва устоял на ногах. С огромного рекламного щита, подсвеченного изнутри, на него смотрели проникающие в самую душу свинцовые глаза. Землистые широкие штаны, оранжевая футболка, плотная куртка с погонами. Засунув руки в карманы, Драко сильно наклонился вперед, отчего банальная прогулочная поза приобрела оттенок угрозы. Гарри уцепился за перила. «Не делай этого со мной. Не могу снова быть твоим врагом».
Неделя Высокой моды. Гарри скучал в третьем ряду. Впереди сидели репортеры и особо важные клиенты. Вдавливая каблуки в пол, модели высоко задирали ноги, потряхивая складками чудаковатой одежды. Коллекция от Дома Александр Англад осень-зима 2004-2005 называлась «Запретные рисунки». Под перенасыщенную эротическими стонам когда-то католическую музыку на подиум вышло несколько девушек в полумасках и подметающих пол юбках из черной, ажурно изрезанной кожи. Каждый роскошный наряд исполосован контрастными линиями, воссоздающими чувственные рисунки Обри Бердслея. Девушки встали по периметру подиума и застыли в нарочито изломанных позах.
Вместе с ослепительной вспышкой света появился Драко. Блестящие волосы перетянуты шнуром. На скрывающем гибкое тело плаще иудейская царевна бесстыдно домогается святого пророка. Рисунок вот-вот заговорит голосом тягучим, как расплавленное серебро: «Дай мне поцеловать твой рот, Иоканаан!» Гарри стало не хватать воздуха. Малфой шел мимо девушек, бесстрастно поглаживая их обнаженные плечи. Его взгляд, невозмутимый и пустой, профессионально направлен в никуда. Забыв, где находится, Гарри вскочил на ноги. Тут же чьи-то руки опустили его обратно на стул. Сзади зашикали. На подиум вышел дизайнер — курчавый араб с примодненной бородкой и излишком золотых украшений. Кутюрье прихватил за талию одну из девушек и Драко, повел их вперед. На самом краю подиума — Драко был так близко, что сердце Гарри перестало делать перерывы между ударами — троица остановилась и развернулась лицом к кулисам. Оттуда вышел тот самый холеный брюнет с высокомерным выражением лица, с которым Драко сел в машину. Публика аплодировала. Гарри видел, как ладони Драко тоже размеренно ударяют друг о друга. Он улыбался. Серые глаза устремлены на владельца Дома мод. Александр Англад.
Наступая на ноги, спотыкаясь и бормоча пардоны, Гарри рванул в проход, ведущий за кулисы. Дорогу преградил шкафообразный охранник. Гарри пошел на таран. Напрасная трата энергии. Монолитные руки зажали юношу в живой капкан. Гарри едва удержался от того, чтобы не пнуть бугая в самое болезненное место, но понимал, что всех не перепинает.
— Куда? — глупый вопрос.
— Туда! — на тебе глупый ответ.
— Не положено. Вернитесь на свое место.
Гарри перестал вырываться, ногти вонзились в ладони.
— Я должен стать частью этого мира… — здесь у Драко даже имя было другое, Кристиан.
— Чего? — не расслышал мужчина.
— Пожалуй, вернусь на свое место, говорю! — Гарри оглушительно заорал в самое ухо охранника, хоть что-то.
Гарри несмело проскользнул в кабинет фоторедактора мужского журнала Egoist. Одна из стен представляла собой огромное окно, из которого открывался обширный вид на небоскребы квартала Дефанс. Кабинет был увешан известными фотографиями, в основном Хельмута Ньютона. Черно-белые, агрессивно сексуальные, некогда скандальные. Глянцевые лица видели Гарри насквозь. Так ему казалось. Поль Эрвье курил сигарету, положив ноги на стол. Ботинки начищены безупречно, а подошва выглядит так, словно этому человеку никогда не приходилось ходить. Когда Гарри сел на краешек крутящегося стула, Поль не подумал убрать ноги. На нем был претенциозный шоколадного цвета костюм в тонкую полоску. Глаза Гарри заметно округлись, когда он заметил, что карманы на пиджаке болтаются отдельными плоскими мешочками. Никак не мог привыкнуть к подобным изыскам.
— Значит, хочешь, чтобы и твои фотографии стоили тысячи евро, украшали стены престижных журналов, музеев, богатых домов? — спросил мужчина, выпуская кольцо дыма. Гарри видел, как француз разглядывает его. Ему был знаком этот взгляд покупателя, приценивающегося к понравившейся вещичке. Гарри не сомневался, что Поль был любителем мальчиков.
Страница 3 из 15
