Пробуждение

Он почувствовал бы это с завязанными глазами.

— Да. Только об этом и думаю, — Гарри отругал себя за то, что не может скрыть сарказм в своем голосе. Но Поль ничего не замечал, поглощенный впечатлением бесспорного авторитета, которое он производил на красивого просителя.

— Ты уже где-нибудь работал?

— Нет. Но я очень-очень-очень хочу, — Гарри изобразил горячий порыв и надеялся, что выглядит убедительно. Он обошел уже около десятка модных журналов. Ему не везло. Попадались сплошь конченые феминистки или раздражительные сухари. Он не ожидал, что будет так трудно и начал впадать в отчаяние. Гарри откинулся назад и небрежно расстегнул пару верхних пуговиц, спасаясь от жары, которой не было. Розовый язычок чуть медленнее необходимого облизнул мягкие губы.

— Возможно, я смогу что-нибудь подыскать для тебя, мальчик. Не обещаю большой зарплаты… — мысленно фотограф уже отымел свежий, как сладкая фруктовая кожица, рот.

— Это неважно, — казалось, юноша был готов на все, это завораживало.

Поль называл его мальчиком, хотя ему самому на вид не было и тридцати. Очевидно, таким образом он хотел подчеркнуть, где он, а где Гарри. У Поля были холодные темные глаза и суровое лицо крестоносца. Гарри легко мог представить, как он заносит меч над молящим о пощаде неверным в захваченном Иерусалиме. Или лишает девственности гугенотскую глотку в ночь Святого Варфоломея.

— Но сначала я должен буду тебя протестировать… на предмет художественного вкуса. Приходи завтра в восемь вечера по этому адресу, — Поль протянул прозрачную карточку с черными квадратиками по бокам, имитирующими дырочки перфорации.

Гарри точно знал, что это будут за тесты.

Поль провел юношу в гостиную в черно-белых тонах. Сумерки смазывали очертания белого кожаного дивана и кресел, зеркальную поверхность черного стола. Тяжелые шелковые шторы томно попирают пол в черно-белую клетку. Поль включил торшер. Красноватый свет прогнал серый полумрак, и белые цвета стыдливо зарумянились, а черные стали еще более зловещими. Поль уселся и похлопал рукой по дивану рядом с собой. Гарри тоже сел. С журнального столика мужчина взял бутылку красного вина. С сухим хлопком вылетела пробка. Поль наполнил два округлых бокала и протянул один гостю. Сделав глоток, он поставил свой бокал на пол, вытащил из груды журналов фотоальбом и бросил его на колени юноши. Гарри принялся усердно листать блестящие страницы. Сплошные обнаженные мальчики. Фотографии старинные и авангардистские, блеклые и цветные, немного фривольные и откровенно порнографические.

— Не люблю женщин, — предупредил возможный вопрос Поль. — Слишком много болтают. Никак не могу решить, чего мне хочется больше: вставить затычку ей в рот, чтобы она умолкла, или наоборот, выдернуть, чтобы она со свистом сдувающегося воздушного шара улетела прочь… Что тебе понравилось?

Гарри вернулся на несколько страниц назад и молча ткнул пальцем в запомнившийся снимок: атлетического телосложения парень на черепичной крыше стоит, раскинув руки. Ветер рвет из его пальцев белое полотно. Ткань вздымается распахнутыми для полета крыльями.

— Почему именно эта фотография? — Поль наклонился к юноше и заправил за ухо черную прядь, чтобы видеть лицо гостя.

— В ней есть смысл, — Гарри повернулся к мужчине, своенравная прядка снова вылезла вперед.

— Ты считаешь, что искусство должно иметь какой-то смысл? — Поль как бы невзначай положил руку на колено юноши, тот не отстранился. — Ведь все давно смирились с мыслью, что в жизни его нет?

— Надеть белый костюм, сесть в розовый кадиллак, доехать до самой людной свалки, достать целлофановый мешок и пойти рыться в помойке, думаете, это было бы искусство? — Гарри не знал, откуда у него эта безумная идея, наверно, своеобразная тошнота от бездонно тщеславных образов, окружавших его последние дни.

— Как дерзко!

Забрав альбом, Поль поднялся и, нарочно не удержавшись на ногах, толкнул руку гостя. Недопитое вино выплеснулось на голубой свитер Гарри. Багровая лужа по-хозяйски раскинулась на шерстяной лазури.

— Извини, — в голосе Поля не было ни капли сожаления. — Надо срочно замыть. Снимай.

Одеревеневшими пальцами Гарри стянул с себя свитер. Серая рубашка тоже пропиталась вином. Поль сам взялся за мелкие круглые пуговицы. Бросив на полпути одежду юноши, мужчина встал и начал раздеваться. Вычурный пиджак, элегантная рубашка, облегающие брюки, лакированные ботинки снимались с вальяжной медлительностью. Так, смакуя предвкушение удовольствия, гурман неторопливо повязывает салфетку перед обедом. Покончив с одеждой, Поль снова опустился на диван и обнял юношу. Гарри скользнул взглядом по требовательно торчащему пенису. Его мутило от одной мысли, что к нему будет прикасаться кто-то другой, не Драко.

— Ты не всегда добровольно давал то, что у тебя брали? — проницательные пальцы прошлись по тонкому розоватому шраму.