Фандом: Гарри Поттер. Не побирайте на улицах всякий мусор, пусть даже и нужный… Чревато последствиями.
Добавить в моё избранное
27 мин, 19 сек 18597
Все равно, что пойти туда без руки.
Родольфус привык к ней. Привык к её язвительным замечаниям, чуть безумному смеху, многочисленным порезам на плечах — и жалобам, что «из-за этой чертовой операции я не могу надеть открытое платье — Крауч-старший сразу все поймет! Помнишь, меня на рейде зацепили?». Это все было естественно — как дождь, снег или гроза. Естественно и понятно.
И теперь, когда этого всего не было, в душе у Родольфуса зияла черная дыра.
Битва закончилась несколько часов назад, но он и не думает о том, чтобы выйти из своего укрытия в Запретном лесу. Рана на ноге неприятно саднит. Через пару дней она начнет загнаиваться, через месяц превратится в мерзкую зловонную язву. Но нога может и подождать, а вот дело — нет.
На дороге послышался скрип колес. Родольфус выглянул из-за веток. Ага, это то, чего он ждал — белокурая женщина идет, тихо всхлипывая, рядом с повозкой, запряженной фестралом. Родольфус, прихрамывая, выходит из-за деревьев:
— Цисси…
Нарцисса Малфой вздрагивает от неожиданности, оборачивается и полными ужаса глазами смотрит на зятя:
— Мерлин, Руди, ты… Откуда?
— Оттуда, — Родольфус кивает на длинный, перепоясанный веревками сверток в повозке. — Это…
— Да, это Белла.
«Это Белла». Нет, это не Белла. Это всего лишь то, что от нее осталось.
— Я хочу похоронить ее в нашем фамильном склепе… Ты не против?
— Против. Отдай ее мне, Цисси.
— За-зачем?
— Я похороню ее… как надо. Отдай.
Нарцисса не сопротивляется, и Родольфус поднимает с дощатой поверхности странно легкое тело. В замке он отдает его эльфам — те лучше знают, что надо делать — а сам идет на берег моря и сидит там до заката, пока один из домовиков, заикаясь, не сообщает ему, что к погребению все готово.
Лодка стоит на полу в большой гостиной. Беллатрикс покоится на темно-бордовой, насыщенного винного цвета ткани. Темные волосы заплетены в высокую прическу — знак того, что умершая была замужней. В правой руке — волшебная палочка, в левой — любимый кинжал с именем владелицы на клинке. Родольфус кивает — все правильно — и, поднимая лодку с телом жены в воздух заклятием Левитации, идет на улицу.
Солнце уже село, и на небе начинают зажигаться первые звезды. Море, необычайно спокойное в этот час, тихо бьется о камни. Родольфус долго всматривается в лицо Беллатрикс, словно стараясь запомнить его навечно — изломанные брови, высокий лоб, искусанные в кровь губы — а потом решительно сталкивает лодку на воду. Когда она отдаляется от берега на достаточное расстояние, он вскидывает палочку в прощальном салюте, и еле слышное «Инсендио» кажется ему громче любого крика.
Лодка превращается в погребальный костер. Что-то резко затрещало, рванулось из его середины вверх, к звездам — и растаяло в ночной вышине. Теперь можно быть спокойным — звезды, которым Блэки столько веков поклонялись как божествам, простили и приняли свое непутевое дитя. Быть может, Белла встретится там с братьями… Как знать.
Родольфус еще некоторое время стоит на мокром песке, судорожно всматриваясь в ночное небо, а потом разворачивается и уходит.
Где-то высоко над ним ярче обычного сияет Звезда Амазонок.
Первая его мысль — убить жирную рыжую свинью.
Да, именно так. Свиноматка. Крольчиха. Самка. Ибо как еще можно назвать бабу, без конца рожающую детей?
Сначала эта идея казалась Родольфусу привлекательной, но только сначала. Наслаждаться физическими муками врага — слишком пошло и банально, в стиле Уолли Макнейра, не к ночи будь помянут; пусть покоится с миром… Куда приятнее наслаждаться муками душевными.
А потому, Миссис Большая мамочка, чью голову вы предпочитаете увидеть у себя на крыльце? Одного из ваших чумазых поросят? Или вашего будущего зятя-Героя, мать его в три Авады? Или вашей невестки — французской шлюхи? Или вашего кабана-производителя?
Предпочтительнее всего казались варианты три и четыре. Младших Уизелов слишком хорошо охраняют Шеклботовы мальчики, а к Поттеру и вовсе не подберешься — тройное кольцо авроров вокруг, аж зависть берет. У них в Азкабане и то двойное было. Француженку тоже пришлось отмести — уж больно привлекательна, шалава, а он слишком давно без женщины… Белла бы с того света вернулась и глаза бы к драклам выцарапала. «Я еще умереть не успела, а ты мне уже изменяешь, скотина!».
Так что пришлось останавливаться на Самом Главном Рыжем Самце.
Выследить его было несложно — после победы Уизли не прятались, невзирая на предупреждения друзей о том, что найдутся люди, которые захотят им отомстить. Но рыжее стадо как было идиотами, так ими и осталось — вернулось в свою «Яму»… «Дыру»… «Нору», вот как! — почти сразу после битвы. Навесили они, конечно, на эту хибару всяческих сигнальных заклинаний на случай массового нападения Пожирателей… Но только на хибару. Не на дорогу и не на двор.
Родольфус привык к ней. Привык к её язвительным замечаниям, чуть безумному смеху, многочисленным порезам на плечах — и жалобам, что «из-за этой чертовой операции я не могу надеть открытое платье — Крауч-старший сразу все поймет! Помнишь, меня на рейде зацепили?». Это все было естественно — как дождь, снег или гроза. Естественно и понятно.
И теперь, когда этого всего не было, в душе у Родольфуса зияла черная дыра.
Битва закончилась несколько часов назад, но он и не думает о том, чтобы выйти из своего укрытия в Запретном лесу. Рана на ноге неприятно саднит. Через пару дней она начнет загнаиваться, через месяц превратится в мерзкую зловонную язву. Но нога может и подождать, а вот дело — нет.
На дороге послышался скрип колес. Родольфус выглянул из-за веток. Ага, это то, чего он ждал — белокурая женщина идет, тихо всхлипывая, рядом с повозкой, запряженной фестралом. Родольфус, прихрамывая, выходит из-за деревьев:
— Цисси…
Нарцисса Малфой вздрагивает от неожиданности, оборачивается и полными ужаса глазами смотрит на зятя:
— Мерлин, Руди, ты… Откуда?
— Оттуда, — Родольфус кивает на длинный, перепоясанный веревками сверток в повозке. — Это…
— Да, это Белла.
«Это Белла». Нет, это не Белла. Это всего лишь то, что от нее осталось.
— Я хочу похоронить ее в нашем фамильном склепе… Ты не против?
— Против. Отдай ее мне, Цисси.
— За-зачем?
— Я похороню ее… как надо. Отдай.
Нарцисса не сопротивляется, и Родольфус поднимает с дощатой поверхности странно легкое тело. В замке он отдает его эльфам — те лучше знают, что надо делать — а сам идет на берег моря и сидит там до заката, пока один из домовиков, заикаясь, не сообщает ему, что к погребению все готово.
Лодка стоит на полу в большой гостиной. Беллатрикс покоится на темно-бордовой, насыщенного винного цвета ткани. Темные волосы заплетены в высокую прическу — знак того, что умершая была замужней. В правой руке — волшебная палочка, в левой — любимый кинжал с именем владелицы на клинке. Родольфус кивает — все правильно — и, поднимая лодку с телом жены в воздух заклятием Левитации, идет на улицу.
Солнце уже село, и на небе начинают зажигаться первые звезды. Море, необычайно спокойное в этот час, тихо бьется о камни. Родольфус долго всматривается в лицо Беллатрикс, словно стараясь запомнить его навечно — изломанные брови, высокий лоб, искусанные в кровь губы — а потом решительно сталкивает лодку на воду. Когда она отдаляется от берега на достаточное расстояние, он вскидывает палочку в прощальном салюте, и еле слышное «Инсендио» кажется ему громче любого крика.
Лодка превращается в погребальный костер. Что-то резко затрещало, рванулось из его середины вверх, к звездам — и растаяло в ночной вышине. Теперь можно быть спокойным — звезды, которым Блэки столько веков поклонялись как божествам, простили и приняли свое непутевое дитя. Быть может, Белла встретится там с братьями… Как знать.
Родольфус еще некоторое время стоит на мокром песке, судорожно всматриваясь в ночное небо, а потом разворачивается и уходит.
Где-то высоко над ним ярче обычного сияет Звезда Амазонок.
Первая его мысль — убить жирную рыжую свинью.
Да, именно так. Свиноматка. Крольчиха. Самка. Ибо как еще можно назвать бабу, без конца рожающую детей?
Сначала эта идея казалась Родольфусу привлекательной, но только сначала. Наслаждаться физическими муками врага — слишком пошло и банально, в стиле Уолли Макнейра, не к ночи будь помянут; пусть покоится с миром… Куда приятнее наслаждаться муками душевными.
А потому, Миссис Большая мамочка, чью голову вы предпочитаете увидеть у себя на крыльце? Одного из ваших чумазых поросят? Или вашего будущего зятя-Героя, мать его в три Авады? Или вашей невестки — французской шлюхи? Или вашего кабана-производителя?
Предпочтительнее всего казались варианты три и четыре. Младших Уизелов слишком хорошо охраняют Шеклботовы мальчики, а к Поттеру и вовсе не подберешься — тройное кольцо авроров вокруг, аж зависть берет. У них в Азкабане и то двойное было. Француженку тоже пришлось отмести — уж больно привлекательна, шалава, а он слишком давно без женщины… Белла бы с того света вернулась и глаза бы к драклам выцарапала. «Я еще умереть не успела, а ты мне уже изменяешь, скотина!».
Так что пришлось останавливаться на Самом Главном Рыжем Самце.
Выследить его было несложно — после победы Уизли не прятались, невзирая на предупреждения друзей о том, что найдутся люди, которые захотят им отомстить. Но рыжее стадо как было идиотами, так ими и осталось — вернулось в свою «Яму»… «Дыру»… «Нору», вот как! — почти сразу после битвы. Навесили они, конечно, на эту хибару всяческих сигнальных заклинаний на случай массового нападения Пожирателей… Но только на хибару. Не на дорогу и не на двор.
Страница 4 из 8
