Фандом: Гарри Поттер. День Святого Валентина все стараются провести как можно интереснее. А ведь ночь бывает не менее насыщенной. Особенно у Северуса Снейпа.
Добавить в моё избранное
48 мин, 22 сек 4427
День Святого Валентина в Хогвартсе для Северуса Снейпа и в обычное время считался одним из самых нелюбимых дней в году, а уж в период проведения Турнира Трех Волшебников — хоть совсем увольняйся. Нет, у Игоря, конечно же, ребята дисциплинированные, лишнего себе не позволят, но вот гости из Шармбатона… И кто сказал, что их всего лишь дюжина? Если бы у Северуса Снейпа спросили, он с уверенностью ответил бы, что их, как минимум, десятка три — настолько часто они этим вечером обнаруживались в укромных уголках Хогвартса в компании старшекурсников и старшекурсниц. Хорошо хоть, всякой твари было по паре, то есть мальчики, как им полагается, встречались с девочками, и, соответственно, наоборот. И на том спасибо, потому как на прошлых Турнирах, говорят, иноземная молодежь не чуралась и на особей своего пола заглядываться. Дикое время было, дикие люди…
Впрочем, и в наше просвещенное время преподавателям не стоит расслабляться. Вспомнив свежее происшествие на балу, Северус нахмурился. Братья Уизли этим вечером совсем распоясались: они устроили в зале «стрельбу по тарелочкам», используя вместо мишени женские каблуки и громко комментируя каждый удачный «выстрел». Некоторые девушки, и в частности Джинни Уизли, были этим весьма довольны и с громким визгом падали в обьятия своих партнеров. Другие же, подобно Панси Паркинсон, просто падали — кто на стул, кто прямо на пол, и довольными при этом не выглядели, потому как не считали солидную дозу «Костероста» и ночь в Больничном крыле достойным завершением праздничного вечера.
Пока братья Уизли измывались над соотечественницами, Дамблдору еще удавалось убедительно изображать слепого, глухого и впавшего в детство маразматика. Но после трех вывихов и двух растяжений в шармбатонском стане он был вынужден убрать с лица ностальгическую улыбку и призвать нарушителей к ответу. В противном случае, переломы и вывихи пришлось бы залечивать лично ему: поспешно вернувшаяся с романтической прогулки мадам Максим была настроена весьма и весьма решительно, чем несказанно порадовала всех четырех деканов, уже отчаявшихся вразумить любимого директора на предмет наведения порядка.
Но вот, наконец, праздник закончен, детки водворены в клетки… пардон, разогнаны по спальням, палатам, кораблям и каретам, и усталый декан Слизеринского факультета наконец-то может с чистой совестью вернуться в свою спальню, неторопливо протянуть уставшие ноги к потрескивающему камину, выпить что-нибудь расслабляющее и полистать что-нибудь полузабытое…
— Профессор! Профессор Снейп! Откройте! У нас беда!
В полуотключившееся сознание ворвались чьи-то настойчивые вопли. Профессор поднялся с кресла, неловко подхватил соскользнувший с колен томик Конан-Дойля и открыл дверь. На пороге стояла заплаканная Панси Паркинсон.
— Мисс Паркинсон? — брови Снейпа удивленно взмыли вверх. — Что вы здесь делаете? Почему вы не в Больничном крыле?
— Драко… — едва выговорила Панси. — Он сошел с ума… Меня послали за вами…
Снейп понимающе кивнул: редкое празднование Дня Святого Валентина обходилось без амортенции и прочих влияющих на неокрепшую психику зелий. А поскольку Драко Малфой на сегодняшнем вечере вел себя не лучше братьев Уизли, то и прилететь ему должно было больше обычного — как от назойливых поклонниц, так и от ярых неприятелей. Конечно же, мадам Помфри, занятой шинами и перевязками, сейчас не до таких тонких материй, как отравления, и она совершенно правильно поступила, послав Панси за помощью к более компетентному специалисту.
— Симптомы? — коротко спросил Снейп, жестом приглашая Панси войти, и сбросил с дверей лаборатории защитную сеть. — Слюнотечение, тремор, словоохотливость? Зрачки расширены или сужены?
Панси переступила порог и присела на табурет, стоящий у стены. Она несколько раз глубоко вдохнула, выдохнула, и только потом начала отвечать, как учил профессор — коротко, ясно и по существу.
— Руки у него дрожат, и довольно сильно, — ответила она, повысив голос, чтобы декану, роющемуся на полках в поисках необходимых препаратов, не приходилось напрягать слух. — Зрачки расширены, слюнотечения нет. Но словоохотливости тоже нет: он только глазами часто-часто мигает, вот так…
Снейп обернулся, чтобы посмотреть, как Панси старательно хлопает ресницами. В исполнении Драко Малфоя это, наверное, выглядело не менее нелепо. Интересно, чем его сегодня угостили кроме амортенции? И, главное, когда? Снейп лично проконтролировал возвращение загулявших слизеринцев в подземелье, и Драко в тот момент был вполне адекватен, разве что слегка под хмельком. Неужели кто—то из студенток додумался опоить его прямо в гостиной?
— И скулит, — довершила перечисление симптомов Панси.
— В каком смысле скулит? — не понял Снейп. Насколько он знал, ни один известный ему препарат не давал подобной симптоматики. Разве что…
Он резко повернулся к Панси:
— Ему что, настолько плохо, что он не может молча терпеть боль?
Впрочем, и в наше просвещенное время преподавателям не стоит расслабляться. Вспомнив свежее происшествие на балу, Северус нахмурился. Братья Уизли этим вечером совсем распоясались: они устроили в зале «стрельбу по тарелочкам», используя вместо мишени женские каблуки и громко комментируя каждый удачный «выстрел». Некоторые девушки, и в частности Джинни Уизли, были этим весьма довольны и с громким визгом падали в обьятия своих партнеров. Другие же, подобно Панси Паркинсон, просто падали — кто на стул, кто прямо на пол, и довольными при этом не выглядели, потому как не считали солидную дозу «Костероста» и ночь в Больничном крыле достойным завершением праздничного вечера.
Пока братья Уизли измывались над соотечественницами, Дамблдору еще удавалось убедительно изображать слепого, глухого и впавшего в детство маразматика. Но после трех вывихов и двух растяжений в шармбатонском стане он был вынужден убрать с лица ностальгическую улыбку и призвать нарушителей к ответу. В противном случае, переломы и вывихи пришлось бы залечивать лично ему: поспешно вернувшаяся с романтической прогулки мадам Максим была настроена весьма и весьма решительно, чем несказанно порадовала всех четырех деканов, уже отчаявшихся вразумить любимого директора на предмет наведения порядка.
Но вот, наконец, праздник закончен, детки водворены в клетки… пардон, разогнаны по спальням, палатам, кораблям и каретам, и усталый декан Слизеринского факультета наконец-то может с чистой совестью вернуться в свою спальню, неторопливо протянуть уставшие ноги к потрескивающему камину, выпить что-нибудь расслабляющее и полистать что-нибудь полузабытое…
— Профессор! Профессор Снейп! Откройте! У нас беда!
В полуотключившееся сознание ворвались чьи-то настойчивые вопли. Профессор поднялся с кресла, неловко подхватил соскользнувший с колен томик Конан-Дойля и открыл дверь. На пороге стояла заплаканная Панси Паркинсон.
— Мисс Паркинсон? — брови Снейпа удивленно взмыли вверх. — Что вы здесь делаете? Почему вы не в Больничном крыле?
— Драко… — едва выговорила Панси. — Он сошел с ума… Меня послали за вами…
Снейп понимающе кивнул: редкое празднование Дня Святого Валентина обходилось без амортенции и прочих влияющих на неокрепшую психику зелий. А поскольку Драко Малфой на сегодняшнем вечере вел себя не лучше братьев Уизли, то и прилететь ему должно было больше обычного — как от назойливых поклонниц, так и от ярых неприятелей. Конечно же, мадам Помфри, занятой шинами и перевязками, сейчас не до таких тонких материй, как отравления, и она совершенно правильно поступила, послав Панси за помощью к более компетентному специалисту.
— Симптомы? — коротко спросил Снейп, жестом приглашая Панси войти, и сбросил с дверей лаборатории защитную сеть. — Слюнотечение, тремор, словоохотливость? Зрачки расширены или сужены?
Панси переступила порог и присела на табурет, стоящий у стены. Она несколько раз глубоко вдохнула, выдохнула, и только потом начала отвечать, как учил профессор — коротко, ясно и по существу.
— Руки у него дрожат, и довольно сильно, — ответила она, повысив голос, чтобы декану, роющемуся на полках в поисках необходимых препаратов, не приходилось напрягать слух. — Зрачки расширены, слюнотечения нет. Но словоохотливости тоже нет: он только глазами часто-часто мигает, вот так…
Снейп обернулся, чтобы посмотреть, как Панси старательно хлопает ресницами. В исполнении Драко Малфоя это, наверное, выглядело не менее нелепо. Интересно, чем его сегодня угостили кроме амортенции? И, главное, когда? Снейп лично проконтролировал возвращение загулявших слизеринцев в подземелье, и Драко в тот момент был вполне адекватен, разве что слегка под хмельком. Неужели кто—то из студенток додумался опоить его прямо в гостиной?
— И скулит, — довершила перечисление симптомов Панси.
— В каком смысле скулит? — не понял Снейп. Насколько он знал, ни один известный ему препарат не давал подобной симптоматики. Разве что…
Он резко повернулся к Панси:
— Ему что, настолько плохо, что он не может молча терпеть боль?
Страница 1 из 14
