Фандом: Гарри Поттер. День Святого Валентина все стараются провести как можно интереснее. А ведь ночь бывает не менее насыщенной. Особенно у Северуса Снейпа.
Добавить в моё избранное
48 мин, 22 сек 4428
Что именно у него болит: желудок, голова, сердце?
— На боль это не похоже, сэр, — замотала головой Панси. — Скорее всего, это страх или паника. Вот так!
Она сжалась на табуретке в комочек и тоненько заскулила на одной ноте, словно забытый на улице щенок.
Снейп тряхнул головой. Дражайший крестничек, насколько он знал, мог вопить, шипеть, рычать и издавать множество других противных звуков, но скулежа Северус от него еще ни разу не слышал. Что же могло испугать Драко Малфоя до такой степени? Или, скорее, кто мог его испугать?
— Кто его обнаружил? — спросил Снейп, открывая банку с корнем полыни. — Забини? Нотт? Или, как обычно, Крэбб с Гойлом?
— Мистер Филч… — произнесла Панси и губы ее снова задрожали.
— Филч? — Снейп обернулся так резко, что чуть не задел полой мантии флакон с русалочьими слезами. — А что мистер Филч делал в подземельях?
Панси шмыгнула носом:
— Это было не в подземельях…
— А где?
Панси молчала.
Северус чуть не зарычал: манера Панси выдавать информацию в час по чайной ложке бесила его еще с первого курса, но, как он ни бился, ничего не мог с ней поделать. Он на миг закрыл глаза, сосчитал до трех, а затем укоризненно произнес:
— Мисс Паркинсон, вы не на допросе в аврорате, поэтому будьте добры, не пытайтесь юлить и умалчивать. Чем честнее вы объясните, что происходит с вашим обожаемым Драко, тем скорее я смогу ему помочь. И, кстати, кто там у нас удостоился чести стать объектом его обожания? Ели это снова мисс Булстроуд, я лишу его прогулок в Хогсмид на полтора месяца: сколько же можно наступать на одни и те же грабли?
— Это не Миллисент, — с трудом выдавила Панси, — это шуба…
Снейп сунул нос в очередную банку и нахмурился: лепестки заунывников еще не достигли требуемой степени разложения. Но дело было спешное, и он щедро зачерпнул миниатюрной ложечкой клейкую массу: если Драко пару дней походит с фиолетовыми зубами, то это пойдет ему только на пользу.
И тут до его сознания дошло сказанное Панси.
— Что вы сказали? — переспросил он, не поверив своим ушам. — Это кто?
— Шуба… — робко повторила Панси, а затем вдруг всхлипнула и запричитала:
— Профессор Снейп, что с ним теперь будет? Позор какой…
«Позор какой»… — мысленно повторил Снейп и посмотрел на Панси. Лицо в красных пятнах, губы дрожат, сплетенные пальцы побелели. Понятно, почему она в таком состоянии: лицезрение обожаемого кумира в столь неприглядном виде — довольно сильный удар по нежной девичьей психике. Хорошо, наверное, что он в свое время не удостоился такой чести, поэтому во время полетов Северуса Снейпа вверх тормашками в том далеком июне ничья нежная психика не пострадала.
Крышка банки почему-то не пожелала закручиваться обратно. Северус несколько раз попытался приладить ее на место, потом швырнул банку на стол и вылетел из лаборатории.
— Какая «шуба»? — рявкнул он, нависая над Панси. — Я вам сколько раз говорил, чтобы вы не смели употреблять при мне свои дурацкие прозвища. Кто эта ваша «шуба»? Фамилия, имя! Снова вляпался кто-то из наших, или гости постарались?
— Профессор Снейп, это не прозвище… — пролепетала Панси, съежившись под грозным взглядом своего декана. — Это настоящая шуба, песцовая. Драко ее…
Она вдруг выпрямилась и, вцепившись в Снейпа, горячо заговорила:
— Это правда, сэр, я не выдумываю! Пойдемте наверх, и вы сами все увидите! Он вцепился в нее, словно акромантул в добычу, и никого к себе не подпускает. Я ничего не могла с ним поделать, честное слово! И никто не смог! Они все там, в гардеробной возле Большого Зала. Пойдемте скорее, а то мало ли что с ним там сделают!
В гардеробной у Большого Зала? Очень интересно…
Северус дернул рукой, высвобождая полу мантии из пальцев Панси, вернулся в лабораторию, сложил все необходимое в небольшую сумку, и открыл дверь. Панси выскользнула в коридор и понеслась вперед, справедливо полагая, что профессор ее догонит: в делах спасения слизеринских студентов и Драко Малфоя в частности, Северус Снейп всегда отличался нечеловеческой скоростью.
Снейп тщательно запер дверь и зашагал следом. Он уже сообразил, что поторопился с выводами: его сбила с толку твердая уверенность в том, что Панси до утра пробудет под бдительным надзором мадам Помфри. Но, судя по легкой походке мисс Паркинсон, вывих оказался не таким серьезным, как выглядел, и не помешал ей, вернувшись из Больничного крыла, снова куда-то уйти.
Но с поведением Панси можно было бы разобраться и позже. Сейчас Северуса беспокоило то, что Драко в неадекватном состоянии находится без надлежащего присмотра. И первым делом следует оказать ему медицинскую помощь, а затем уже разбираться, что стало тому причиной, и какое отношение к происходящему имеет сама Панси.
Расспрашивать что-либо по дороге Северус не стал: Хогвартс, как известно, славится изобилием лишних ушей.
— На боль это не похоже, сэр, — замотала головой Панси. — Скорее всего, это страх или паника. Вот так!
Она сжалась на табуретке в комочек и тоненько заскулила на одной ноте, словно забытый на улице щенок.
Снейп тряхнул головой. Дражайший крестничек, насколько он знал, мог вопить, шипеть, рычать и издавать множество других противных звуков, но скулежа Северус от него еще ни разу не слышал. Что же могло испугать Драко Малфоя до такой степени? Или, скорее, кто мог его испугать?
— Кто его обнаружил? — спросил Снейп, открывая банку с корнем полыни. — Забини? Нотт? Или, как обычно, Крэбб с Гойлом?
— Мистер Филч… — произнесла Панси и губы ее снова задрожали.
— Филч? — Снейп обернулся так резко, что чуть не задел полой мантии флакон с русалочьими слезами. — А что мистер Филч делал в подземельях?
Панси шмыгнула носом:
— Это было не в подземельях…
— А где?
Панси молчала.
Северус чуть не зарычал: манера Панси выдавать информацию в час по чайной ложке бесила его еще с первого курса, но, как он ни бился, ничего не мог с ней поделать. Он на миг закрыл глаза, сосчитал до трех, а затем укоризненно произнес:
— Мисс Паркинсон, вы не на допросе в аврорате, поэтому будьте добры, не пытайтесь юлить и умалчивать. Чем честнее вы объясните, что происходит с вашим обожаемым Драко, тем скорее я смогу ему помочь. И, кстати, кто там у нас удостоился чести стать объектом его обожания? Ели это снова мисс Булстроуд, я лишу его прогулок в Хогсмид на полтора месяца: сколько же можно наступать на одни и те же грабли?
— Это не Миллисент, — с трудом выдавила Панси, — это шуба…
Снейп сунул нос в очередную банку и нахмурился: лепестки заунывников еще не достигли требуемой степени разложения. Но дело было спешное, и он щедро зачерпнул миниатюрной ложечкой клейкую массу: если Драко пару дней походит с фиолетовыми зубами, то это пойдет ему только на пользу.
И тут до его сознания дошло сказанное Панси.
— Что вы сказали? — переспросил он, не поверив своим ушам. — Это кто?
— Шуба… — робко повторила Панси, а затем вдруг всхлипнула и запричитала:
— Профессор Снейп, что с ним теперь будет? Позор какой…
«Позор какой»… — мысленно повторил Снейп и посмотрел на Панси. Лицо в красных пятнах, губы дрожат, сплетенные пальцы побелели. Понятно, почему она в таком состоянии: лицезрение обожаемого кумира в столь неприглядном виде — довольно сильный удар по нежной девичьей психике. Хорошо, наверное, что он в свое время не удостоился такой чести, поэтому во время полетов Северуса Снейпа вверх тормашками в том далеком июне ничья нежная психика не пострадала.
Крышка банки почему-то не пожелала закручиваться обратно. Северус несколько раз попытался приладить ее на место, потом швырнул банку на стол и вылетел из лаборатории.
— Какая «шуба»? — рявкнул он, нависая над Панси. — Я вам сколько раз говорил, чтобы вы не смели употреблять при мне свои дурацкие прозвища. Кто эта ваша «шуба»? Фамилия, имя! Снова вляпался кто-то из наших, или гости постарались?
— Профессор Снейп, это не прозвище… — пролепетала Панси, съежившись под грозным взглядом своего декана. — Это настоящая шуба, песцовая. Драко ее…
Она вдруг выпрямилась и, вцепившись в Снейпа, горячо заговорила:
— Это правда, сэр, я не выдумываю! Пойдемте наверх, и вы сами все увидите! Он вцепился в нее, словно акромантул в добычу, и никого к себе не подпускает. Я ничего не могла с ним поделать, честное слово! И никто не смог! Они все там, в гардеробной возле Большого Зала. Пойдемте скорее, а то мало ли что с ним там сделают!
В гардеробной у Большого Зала? Очень интересно…
Северус дернул рукой, высвобождая полу мантии из пальцев Панси, вернулся в лабораторию, сложил все необходимое в небольшую сумку, и открыл дверь. Панси выскользнула в коридор и понеслась вперед, справедливо полагая, что профессор ее догонит: в делах спасения слизеринских студентов и Драко Малфоя в частности, Северус Снейп всегда отличался нечеловеческой скоростью.
Снейп тщательно запер дверь и зашагал следом. Он уже сообразил, что поторопился с выводами: его сбила с толку твердая уверенность в том, что Панси до утра пробудет под бдительным надзором мадам Помфри. Но, судя по легкой походке мисс Паркинсон, вывих оказался не таким серьезным, как выглядел, и не помешал ей, вернувшись из Больничного крыла, снова куда-то уйти.
Но с поведением Панси можно было бы разобраться и позже. Сейчас Северуса беспокоило то, что Драко в неадекватном состоянии находится без надлежащего присмотра. И первым делом следует оказать ему медицинскую помощь, а затем уже разбираться, что стало тому причиной, и какое отношение к происходящему имеет сама Панси.
Расспрашивать что-либо по дороге Северус не стал: Хогвартс, как известно, славится изобилием лишних ушей.
Страница 2 из 14
