Фандом: Гарри Поттер. День Святого Валентина все стараются провести как можно интереснее. А ведь ночь бывает не менее насыщенной. Особенно у Северуса Снейпа.
Добавить в моё избранное
48 мин, 22 сек 4451
Чем вы там занимаетесь в своем Хогвартсе, что тебя после этого так сильно колбасит, прости за выражение?
Северус оглянулся вокруг и понял, что озверевшая шуба — такой же ночной кошмар, как и обезумевший Драко. Плотно закрытые шторы, оплывшие свечи в изящных подсвечниках, бутылка вина и два бокала на столе свидетельствовали о том, что накануне мистер Снейп изволил провести романтический вечер. А огромный букет на комоде и рукав новенькой белоснежной шубки, выглядывающий из приоткрытого шкафа, напомнили, что вечер был не просто романтический, а по торжественному поводу, в честь тридцатипятилетия хозяйки кровати, на которой сейчас и восседал мистер Снейп, с трудом соображая, почему он в один миг вместо Хогвартса оказался в Хогсмиде.
Северус протер глаза и уже осмысленнее огляделся вокруг. Взгляд его упал на большую подарочную коробку, стоящую в углу комнаты. Вспомнив события, связанные с ее получением, Северус вздохнул: после всех ухищрений, к которым ему пришлось прибегнуть для того, чтобы достать для своей дамы столь редкий для шотландской глубинки предмет, как песцовая шубка, удивительно, как эта самая «шубка» ему приснилась за ночь всего лишь дважды.
Конечно же, увидеть Игоря Каркарова в столь экзотическом одеянии можно было только во сне. Да, на Святочный бал он явился в белом, но в пальто, а не в шубе, к тому же, какого-то дикого милитаристского покроя. Но ведь он, и правда, демонстрировал Северусу «дивный мех арктического песца», только было это не в день приезда, а немного позже. Его дядюшка-скорняк внезапно задумался о бренности бытия и решил, пока жив, приобщить единственного оставшегося в живых потомка к семейному бизнесу. Для этого он прислал своему племяннику огромный каталог разнообразнейших моделей, кучу справочников и целую гору образцов. Посылка пришла как раз в тот момент, когда Каркаров с Северусом «приговорили» уже третью бутылку анисовки и собирались открыть четвертую. Усталые совы уронили тяжелую коробку прямо на угол стола, та развалилась, усыпав пол каюты книгами и разноцветными лоскутами, и хозяину каюты ничего не оставалось, как поделиться со старым знакомым своими радужными перспективами.
В мехах он, как ни странно, разбирался безо всяких справочников, каждому кусочку меха, поднятому с ковра, давал исчерпывающую характеристику, и Северус невольно заслушался. Сам он никогда не интересовался мехами, для него существовало всего лишь два вида зимней одежды: теплая мантия для магического мира и плотное длинное пальто для маггловского. Всякие излишества вроде бобра и горностая на мужских плечах он считал позерством и фанфаронством, чем доводил Люциуса Малфоя до нервного тика. Но вот Нарцисса и Беллатрикс — тьфу, тьфу, не ночи будь помянута — в своих манто и палантинах были совершенно неотразимы.
Рысь, койот, куница, нерпа, викунья… Северус сидел на диване, окруженный грудами «мягкого золота», слушал разглагольствования Игоря и думал, как очаровательно смотрелась бы на покрывале из баргузинского соболя или королевской шиншиллы одна его старинная знакомая.
И тут Игорь извлек из коробки нечто невероятное.
«Арктический песец… — говорил он, бросив на колени Северусу кусочек теплого пушистого снега. — Ты только посмотри, какая белизна! Он словно светится в темноте»…
Северус провел кончиками пальцев по длинному шелковистому ворсу и понял, что отдаст любые деньги, но увидит, как точеную фигурку Розмерты окутает белоснежное облако, сотворенное руками старого волшебника.
Северусу не составило большого труда выведать у Игоря координаты его дядюшки-скорняка и при этом не вызвать никаких подозрений. А вот дальше началась катавасия. Списавшись с мастером, от чужого имени, естественно, и договорившись о заказе, Северус измерил старую норковую шубку Розмерты, отослал листочек с цифрами и благополучно расслабился, ожидая посылки. Но не тут-то было. Дядюшка работал на совесть и стандартные размеры, присланные клиентом, его не удовлетворяли. Он потребовал от Северуса снять с дамы точнейшие мерки, и не в дюймах или в сантиметрах, как принято в порядочных английских мастерских, а в каких-то идиотских вершках, пядях и перстах. Причем, снимать эти мерки надо было с расслабленной модели при минимуме одежды на ней. Хорошо хоть, дядюшка прислал специальный портновский аршин, и Северусу не пришлось заморачиваться с пересчетом. После недолгого раздумья Северус решил проблему с помощью внеочередного визита, бутылки хорошего вина и флакона усыпляющего зелья. Дама была приятно удивлена, но каким же дураком чувствовал себя Северус, ползая на коленях вокруг крепко спящей Розмерты, осторожно переворачивая ее то на бок, то на спину, и занося в таблицу данные, которые диктовала ему старенькая потертая полоска ткани…
Да и с получением самой посылки хлопот было немало. Допустить, чтобы в Большом зале накануне Дня Святого Валентина огромная птица грохнула перед ним большую тяжелую коробку, было смерти подобно.
Северус оглянулся вокруг и понял, что озверевшая шуба — такой же ночной кошмар, как и обезумевший Драко. Плотно закрытые шторы, оплывшие свечи в изящных подсвечниках, бутылка вина и два бокала на столе свидетельствовали о том, что накануне мистер Снейп изволил провести романтический вечер. А огромный букет на комоде и рукав новенькой белоснежной шубки, выглядывающий из приоткрытого шкафа, напомнили, что вечер был не просто романтический, а по торжественному поводу, в честь тридцатипятилетия хозяйки кровати, на которой сейчас и восседал мистер Снейп, с трудом соображая, почему он в один миг вместо Хогвартса оказался в Хогсмиде.
Северус протер глаза и уже осмысленнее огляделся вокруг. Взгляд его упал на большую подарочную коробку, стоящую в углу комнаты. Вспомнив события, связанные с ее получением, Северус вздохнул: после всех ухищрений, к которым ему пришлось прибегнуть для того, чтобы достать для своей дамы столь редкий для шотландской глубинки предмет, как песцовая шубка, удивительно, как эта самая «шубка» ему приснилась за ночь всего лишь дважды.
Конечно же, увидеть Игоря Каркарова в столь экзотическом одеянии можно было только во сне. Да, на Святочный бал он явился в белом, но в пальто, а не в шубе, к тому же, какого-то дикого милитаристского покроя. Но ведь он, и правда, демонстрировал Северусу «дивный мех арктического песца», только было это не в день приезда, а немного позже. Его дядюшка-скорняк внезапно задумался о бренности бытия и решил, пока жив, приобщить единственного оставшегося в живых потомка к семейному бизнесу. Для этого он прислал своему племяннику огромный каталог разнообразнейших моделей, кучу справочников и целую гору образцов. Посылка пришла как раз в тот момент, когда Каркаров с Северусом «приговорили» уже третью бутылку анисовки и собирались открыть четвертую. Усталые совы уронили тяжелую коробку прямо на угол стола, та развалилась, усыпав пол каюты книгами и разноцветными лоскутами, и хозяину каюты ничего не оставалось, как поделиться со старым знакомым своими радужными перспективами.
В мехах он, как ни странно, разбирался безо всяких справочников, каждому кусочку меха, поднятому с ковра, давал исчерпывающую характеристику, и Северус невольно заслушался. Сам он никогда не интересовался мехами, для него существовало всего лишь два вида зимней одежды: теплая мантия для магического мира и плотное длинное пальто для маггловского. Всякие излишества вроде бобра и горностая на мужских плечах он считал позерством и фанфаронством, чем доводил Люциуса Малфоя до нервного тика. Но вот Нарцисса и Беллатрикс — тьфу, тьфу, не ночи будь помянута — в своих манто и палантинах были совершенно неотразимы.
Рысь, койот, куница, нерпа, викунья… Северус сидел на диване, окруженный грудами «мягкого золота», слушал разглагольствования Игоря и думал, как очаровательно смотрелась бы на покрывале из баргузинского соболя или королевской шиншиллы одна его старинная знакомая.
И тут Игорь извлек из коробки нечто невероятное.
«Арктический песец… — говорил он, бросив на колени Северусу кусочек теплого пушистого снега. — Ты только посмотри, какая белизна! Он словно светится в темноте»…
Северус провел кончиками пальцев по длинному шелковистому ворсу и понял, что отдаст любые деньги, но увидит, как точеную фигурку Розмерты окутает белоснежное облако, сотворенное руками старого волшебника.
Северусу не составило большого труда выведать у Игоря координаты его дядюшки-скорняка и при этом не вызвать никаких подозрений. А вот дальше началась катавасия. Списавшись с мастером, от чужого имени, естественно, и договорившись о заказе, Северус измерил старую норковую шубку Розмерты, отослал листочек с цифрами и благополучно расслабился, ожидая посылки. Но не тут-то было. Дядюшка работал на совесть и стандартные размеры, присланные клиентом, его не удовлетворяли. Он потребовал от Северуса снять с дамы точнейшие мерки, и не в дюймах или в сантиметрах, как принято в порядочных английских мастерских, а в каких-то идиотских вершках, пядях и перстах. Причем, снимать эти мерки надо было с расслабленной модели при минимуме одежды на ней. Хорошо хоть, дядюшка прислал специальный портновский аршин, и Северусу не пришлось заморачиваться с пересчетом. После недолгого раздумья Северус решил проблему с помощью внеочередного визита, бутылки хорошего вина и флакона усыпляющего зелья. Дама была приятно удивлена, но каким же дураком чувствовал себя Северус, ползая на коленях вокруг крепко спящей Розмерты, осторожно переворачивая ее то на бок, то на спину, и занося в таблицу данные, которые диктовала ему старенькая потертая полоска ткани…
Да и с получением самой посылки хлопот было немало. Допустить, чтобы в Большом зале накануне Дня Святого Валентина огромная птица грохнула перед ним большую тяжелую коробку, было смерти подобно.
Страница 12 из 14
