Свобода

Глупость — такая глупость верить в эти отговорки. Нет, дело в другом, дело в том, что Герион знал его, Броди, пленного эльфа, который может выболтать так много важного о своем народе.

«Мне нет дела до твоего народа», — сказал Архитектор. Броди постарался ни о чем не подумать в ответ. Он постарался сосредоточиться на молниях, которые подступали все ближе, но слова Архитектора возвращались к нему снова и снова. Он не хочет «ушастого раба», не хочет выведать страшные тайны Арлатана, так что же ему нужно?

Наконец, молния добралась до корабля. Броди приметил момент, когда край яркого света выскочил с небес, и приготовился к смерти, но прежде чем раздался грохот, прежде чем свет добрался до палубы, навстречу небесам взлетела рука Архитектора, хорошо различимая на фоне сжавшихся от страха слуг и рабов. Броди смотрел, как эта рука выхватила из воздуха молнию, а потом — сохрани нас Митал — вернула ее обратно на небеса. Архитектор сделал шаг вперед, широким жестом обвел палубу, и — Броди онемел — небо над кораблем просветлело, стало бирюзовым, а потом от крошечного островка стала растекаться светлая лужица по всему небосводу. Миг-другой, и они попали в штиль. Еще миг — подул теплый попутный ветер.

Испуганные штормом начали подниматься на ноги, Архитектор махнул рукой своим вечным спутницам, и втроем они отправились в просторную каюту. Броди видел, что каюта эта — одна на всем корабле — не уступает размерами покоям знати Киркволла.

Броди, сопровождаемый Герионом, отправился обратно в трюм. Он был первым, кто спустился вниз, поэтому когда он замер — сверху донеслись недовольные крики. Внизу осталась часть рабов — они все это знали. Рабы были прикованы к скамейкам — из опасных. Броди выискивал их взглядом и не верил своим глазам: повсюду была кровь. Она пропитала трюм, и металлический запах смешался с запахом моря и рыбы. Тела рабов невозможно было различить на скамейках, их словно разрубили тысячи мечей. Броди понял, почему они умерли, понял, зачем их взяли, понял, какой ценой остановил молнию Архитектор. Герион толкнул его в спину, но потом сам увидел кровь.

— Пойдем обратно, — скомандовал он, схватил Броди за плечо и утянул наверх. — Пусть прибираются, это не наше дело.

— Не наше? — удивился Броди. — Ты разве не видел? Там было почти двадцать человек, таких же, как ты!

— Не смей сравнивать меня с этим мусором! — рассердился Герион. — Они были рабами, и их жизнь принадлежала Империи.

— Разве можно так распоряжаться ей?

— Ваши старейшины ничуть не лучше, — ответил Герион. Броди хотел возразить ему, но не успел — их развела в разные стороны толпа. Тогда он задумался, могли бы старейшины Арлатана устроить подобное?

Наконец, стиснув зубы, он постарался вспомнить, когда видел грозу над городом. Десять, двадцать лет назад? Пятьдесят? Наверняка, были ненастные дни. Дождь — конечно! Над Арлатаном порою шли дожди.

«В дни сильного зноя», — сказал Архитектор. Броди захотелось вырвать его голос из своей головы — он схватился за волосы. Архитектор говорил правду — так и было. Если жара была особенно сильной, сизые облака приносили прохладу.

— Они не убивали рабов! Они не убивали рабов! — закричал Броди синеве моря. Он стоял на палубе в одиночестве и проходящие мимо посмотрели на него косо. Ему было все равно — он знал, что Архитектор слышит его. Должно быть, он слышит каждого на корабле, все их мысли, их чувства. Слышал ли он, что чувствовали рабы в трюме, когда он отнимал их жизни? Никто не ответил Броди, но он знал ответ на свой невысказанный вопрос.

Путешествие оказалось долгим. Броди плохо знал берег, редко выбирался из лесов дальше, чем на один дневной переход, поэтому очертания скал и пологих заливов ни о чем не говорили ему. Иногда приходил Герион, он рассказывал, что капитан обещает доставить их в столицу через месяц. Затем срок уменьшился на неделю, затем — еще на одну. Броди ходил по палубе, вглядываясь в закаты и рассветы, а когда они подбирались совсем близко к берегу — надеялся, что ему хватит силы бежать, но всякий раз находил повод остаться.

Настоящая возможность спастись подвернулась через две с небольшим недели — они причалили к берегу, чтобы пополнить запасы воды, еды, и — Броди понял это по веренице ожидающих в порту — рабов. Людей было много — не меньше сотни, точнее он не успел заметить. Капитан велел всем спуститься на землю, и с непривычки Броди чуть не свалился — ему помог Герион.

«Ты ведь должен был остаться в Киркволле, получить новую должность. Зачем ты здесь?» — размышлял Броди. Он надеялся, каждый раз, когда его мысли обретали опасную связность, что Архитектор ответит, но тот молчал.

— Герион! — Броди обернулся вместе со спутником, узнав заветный голос. Архитектор звал кирквольского стражника. Прежде он обращался к Броди, а теперь — к Гериону, и это было странно.

Герион подошел к Архитектору и тот — Броди весь превратился в слух — приказал ему сопровождать их в городе.